— Эх, а ведь я отдал за неё лучшие беличьи шкурки, — вздохнул леший, провожая взглядом обломки, которые уносило течение.
— Я тебе новых настреляю, если не будешь скулить, — бросила эльфийка, смотря на Ильдрима, перекинутого через плечо Берослава.
— Не расслабляемся, — окликнул их Гельгарот. — Враг приближается. А мы даже ещё не уверены в нашей крепости.
Он первым подошёл к мельнице и осмотрел её. Окна первых двух этажей оказались завалены каменной кладкой, что в разы увеличивало шансы выдержать атаку врагов. Лишь на третьем темнело небольшое открытое окно. Сняв засов с покосившихся петель, герцог отворил скрипучую дверь и вошёл. Эльфийка и леший со студентом на плече последовали за ним.
— Здесь кто-то живёт, — сообщил Берослав, принюхиваясь. — Но сейчас его нет.
— И он очень «обрадуется», когда вернётся, — усмехнулась Лугнуада.
Леший приметил в одном из ларей[1] сено и положил на него Ильдрима. Присев рядом, эльфийка заботливо погладила студента по волосам. Гельгарот закрыл дверь на засов и сморщился, понимая ненадёжность такой защиты. Вспомнив устройство мельниц в деревнях близ Своршильда, он поднялся на второй этаж. Деревянные валы и кожухи уже давно прогнили, но герцога интересовали жернова. Убедившись в их сохранности, он позвал Берослава.
— Помоги спустить, — Гельгарот указал на каменные диски. — Завалим ими двери.
— Спускать — не поднимать, — вздохнул леший, когда они с герцогом перенесли вниз первый жёрнов.
Пока Лугнуада присматривала за приходившем в сознание Ильдримом, Гельгарот и Берослав завалили вход всеми шестью жерновами.
— Не думаю, что хозяин будет этому рад, — заявил Берослав, глядя на завал.
— Мы даже не знаем, кто он, — ответил Гельгарот. — Может, какой-нибудь разбойник, скрывающийся от преследования. Сомневаюсь, что благие намерения могут заставить человека жить на заброшенной мельнице.
— Кто бы он ни был, гомункулы, или как там их назвал студент, рано или поздно до нас доберутся. — Берослав вскинул копьё и проверил топор в чехле. — Поднимусь, встану в караул.
Оказавшись на верхнем этаже, леший осмотрел окрестности. На западе ещё алела вечерняя заря, на востоке сверкал серебром диск полной луны. Берослав всматривался в темноту, пытаясь уловить хотя бы какое-то движение, способное выдать врага, но мрак надёжно скрывал гомункулов. А учуять запахи с такой высоты не мог даже чуткий нос лешего. Когда солнце окончательно зашло за горизонт, Берослав, поняв бессмысленность наблюдения, спустился к спутникам.
— Никого не видно, — доложил леший. — Скрываются. Или прекратили преследование.
— Не думаю, что прекратили, — возразил Гельгарот. — Уж слишком настойчиво они за нами гнались.
— Согласен, — кивнул Берослав.
Герцог оглядел потонувшее в ночной тьме помещение.
— Как Ильдрим? — спросил он Лугнуаду.
— Приходит в себя. — Эльфийка приложила острое ухо к груди студента.
— Жаль, я не умею делать это «Пиригнис», — герцог выставил руки на уровне груди и пошевелил пальцами.
— Он делает не так, а так, — Лугнуада подняла левую руку и опустила правую. —
— В любом случае, нам это неподвластно, — вздохнул Гельгарот. — Нам бы ещё одного мага в отряд.
— Зато нам подвластно другое, — заявил Берослав.
Леший достал из кожаной поясной сумки кресало[2], кремневый камень и пластину трутового гриба. Зажав трут сверху кремня, Берослав ударил по ним кресалом и высек искру. Задымившийся трут он поднёс к охапке сухой травы, взятой из временного ложа Ильдрима, и принялся на него дуть. Вскоре темноту осветило разгоравшееся пламя. Берослав зажёг факел, висевший на стене.
— Думаю, ограничимся одним, — заявил леший, — а то слишком яркий свет может привлечь внимание.
— Теперь поднимусь я, — Лугнуада встала и, поправив колчан, решительно направилась к лестнице.
— Подожди, — остановил её Берослав.
— В отличие от вас, я прекрасно вижу в темноте, — возразила эльфийка.
— Просто я чую, что они уже рядом, — объяснил леший.
В подтверждение его слов двери содрогнулись от удара. Но жернова надёжно защищали импровизированную крепость от вторжения.
— Наверх! — приказал Гельгарот, по привычке обнажив меч.
— Только не урони его, — гневно потребовала Лугнуада, глядя, как Берослав вновь взваливает на плечо Ильдрима.
Студент тихо стонал, его глаза изредка разлипались. Дождавшись, когда эльфийка и леший со студентом ступили на лестницу, герцог последовал за ними. Он пожалел, что на мельнице, в отличие от Своршильдского замка, отсутствовали люки, блокирующие доступ с нижних этажей к верхним. Но при этом ещё раз обрадовался заваленным окнам.
— Да что за волчьи ягоды! — удивлённо выкрикнул Берослав.
— Хитрые мерзавцы, — добавила Лугнуада.
Гельгарот, сжимая рукоять Змееборца, поспешил к открытом окну третьего этажа и понял, что напугало его друзей: около десятка гомункулов подошли вплотную к каменной стене, другой десяток залез к ним на плечи, выстраивая живую лестницу.
Положив стонавшего Ильдрима подальше от окна, Берослав схватился за копьё и вынул из чехла топор. Эльфийка сжала от злости зубы, видя столько мишеней, по которым бесполезно стрелять.
