Наг закашлялся и упал на одно колено. Закрыв глаза, он скрипнул зубами:
– Но Бонифер сказал… – Он согнулся пополам, хватаясь за живот.
– Как тебя зовут? – спросил Кальмар.
– Никак. – Голос Нага звучал уже не так оглушительно. Серые губы шевельнулись, и у чудовища вырвалось рыдание.
«У меня нет имени. Нет имени. Нет имени. Нет…»
«Как тебя зовут?» – мысленно спросил Джаннер.
Наг повалился на бок и как ребёнок прижал колени к груди. Коричневые крылья распластались в грязи.
«Никак».
Лили, Джаннер и Кальмар подошли ближе. Наг весь дрожал. Поющая дева протянула маленькую ручку и коснулась холодного и мокрого лба Нага. Голова у него была большая как валун.
– Как тебя зовут? – шепнула Лили в огромное ухо.
Наг закрыл руками лицо и всхлипнул. Ничего печальнее Джаннер в жизни не слышал.
Дрожащим, надломленным голосом Наг наконец ответил:
– Меня зовут Дэвион Ветрокрыл.
Наг Безымянный – Дэвион Ветрокрыл – перекатился на спину. Он убрал руки от лица и открыл глаза. К удивлению Джаннера, они стали синими, как у Кальмара.
Наг смотрел на мальчика, и слёзы текли по его лицу, лужами собираясь на земле. Чёрная жижа, сочащаяся из сотни порезов и укусов, сделалась ярко-красной. Хотя чудовищные размеры Нага оставались прежними, отчего-то он стал казаться меньше. Огромное белое туловище обмякло как пустой мешок. Теперь в Наге было проще разглядеть человека.
Он сделал глубокий вдох и с трудом выдохнул. Казалось, он не понимал, где он и что случилось, но Джаннер слышал его мысли.
«Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, сын Мадии и Ортама. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и я умираю. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и мне страшно жаль. Меня зовут Дэвион Ветрокрыл, и мать думала обо мне с любовью».
Без стонов, без конвульсий и предсмертных содроганий он вздохнул в последний раз и умер. Тело Нага стало серым и потрескалось. Порыв ветра унёс в холмы тучи пепла. Нага не стало.
Джаннер, Кальмар и Лили почувствовали неимоверную печаль. Им тяжело было думать, что из мальчика, которого любила Мадия, лживый Бонифер создал чудовище и следствием этой лжи стало огромное количество зла.
Скольких людей погубил Наг, полный ненависти и душевной боли? Джаннер подумал об анниерцах, павших жертвой нашествия, о скрианах, которых похищали, убивали, превращали в зверей, о лощинцах, десятками гибнущих с того самого дня, как началась война. Но, несмотря на всё причинённое Нагом зло, Джаннер теперь скорее жалел его, чем ненавидел.
– Дети, – сказала Ния.
Она опустилась на колени и протянула руки, чтобы обнять Джаннера, Кальмара и Лили. Мать плакала, и, ощутив в сердце надежду на грядущий мир, Джаннер тоже заплакал. Остатки семьи Ветрокрылов сидели прямо на земле, в грязи, и это было грустное, но в то же время радостное зрелище.
– Госпожа, не хочу вам мешать, но времени мало, – произнёс Оскар, снял очки и высморкался. – Радрик…
Ния отряхнулась и встала:
– Где он?
Оскар провёл её сквозь молчаливую толпу лощинцев и расщепков.
Хозяин лощин лежал на боку среди убитых и боролся за каждый вдох. В спине у него торчали вражеский меч и семь стрел. Смертельно бледный, Радрик смотрел в пустоту.
– Ния, – прошептал он. – Прости. Прости.
Она села рядом и положила его голову себе на колени.
Кровоточащие раны Радрика были как знаки доблести; он покрыл себя неувядаемой славой. Хозяин лощин защищал свой город, свою землю и свой народ, пока хватало сил, и дожил до победного рассвета. Он лежал неподвижно, но в правой руке по-прежнему сжимал рукоять боевого молота.
– Отпусти, – сказала Ния, осторожно разжимая ему кулак. Молот упал в грязь. – Лощины спасены.
– Прости. Я не хотел… Эсбен…
– Всё хорошо, любовь моя, – прошептала Ния.
Радрик закрыл глаза. Ния коснулась губами его лба – а когда отстранилась, он уже прошёл сквозь завесу и присоединился к своим праотцам на пиру у Создателя.
Джаннер отвёл взгляд от искажённого болью лица Нии, и трагедия войны развернулась перед ним в полной мере. Повсюду лежали павшие. Их гибель была прекрасна, а скорбь по ним – неизмерима. Джаннер видел убитых расщепков. Видел собак – неподвижных, бездыханных, лежащих рядом с телами хозяев. Видел мёртвых горностранников. Плач по погибшим оглашал поле и поднимался к небесам.
– Бакстер! – закричала Лили.
Пёс подбежал к девочке и, прыгнув ей на грудь, сбил с ног и принялся лизать лицо. Лили села и что-то ему сказала. Бакстер залаял и кинулся прочь.
– Куда он побежал? – спросил Торн О’Салли, пробираясь сквозь толпу.
Лили обернулась к нему:
– Торн!
Торн поскользнулся и упал. Лили покраснела, и они кое-как поднялись:
– Извини. Я послала Бакстера за остальными собаками, чтобы начать перевозку. Нужно отправить раненых в Бан Рону.
Торн кивнул. Он был слишком смущён, чтобы смотреть на Лили.
– Как здорово, что ты цел! Где твой отец? Где Кельви?
– Все живы, – ответил Торн и указал на Кельви и Биггина, которые перевязывали двух псов. – Ранены, но не так чтоб серьёзно, зуб даю.
