Король-волк полностью

Всепринимающая любовь окутала его, и Джаннер вспомнил медвежьи объятия отца – но он знал, что эти объятия были лишь тенью любви, которая заставляла биться сердце мира и которую он ощущал теперь как неописуемую и непреходящую нежность.

И так было всегда.

«Будь спокоен».

Эти слова звучали вновь и вновь, как биение сердца, и наконец Джаннер повиновался им и обрёл покой. Там, в Святилище Огня, Джаннер Ветрокрыл постиг умиротворение, которое ему не суждено было забыть до конца дней.

Он был спокоен. И любим.

Кальмар потыкал брата в плечо:

– Эй, Джаннер.

Открыв глаза, Джаннер испугался, что присутствие Создателя ему лишь приснилось. Он с облегчением обнаружил, что по-прежнему сидит на краю колодца, залитый золотым сиянием. А ещё Джаннер ощутил перемену в душе. Это был не сон.

Лили зевнула и потянулась. Кальмар, весело улыбаясь, присел рядом:

– Ну, пошли.

Джаннеру хотелось спросить, что случилось там, внизу, но он решил подождать. В комнате царило величественное спокойствие, и он не хотел его нарушать.

Сокровища Анниеры встали по местам и закрыли колодец. Помещение вновь погрузилось в темноту. Ребята поднялись по лестнице, осторожно обошли Нию и О’Салли, улеглись на свои подстилки и ещё долго лежали во мраке ночи, прежде чем погрузиться в глубокий здоровый сон.

Их разбудили солнечный свет и пение птиц. В холодном рассветном сиянии Ветрокрылы и О’Салли вышли из погреба. На окрестных холмах они увидели массу белых цветов, которые за ночь пробились из-под пепла, призванные к жизни вчерашним ливнем и весенним теплом. Белые звёздочки, сплошь покрывшие землю, блестели от росы; казалось, они спустились с неба, пока люди спали. На развалинах домов вились тонкие зелёные лозы. Руины украсились серебристыми бутонами, как невеста в день свадьбы. Пчёлы, жужжа, носились от цветка к цветку, словно дети в кондитерской, и река Ризен с весёлым плеском бежала к морю.

– Я и не знала, что Сияющий Остров действительно… сияет, – проговорила Лили.

Ния рассмеялась.

Они наскоро перекусили, и О’Салли взялись за работу – они искали среди развалин доски, пригодные для постройки жилища. Работать в тёплый день было приятно, однако отыскать им удалось лишь несколько подходящих досок.

– Всё хуже, чем я думал, – признал Биггин, качая головой. – Не стану врать. Своими силами мы не справимся. Нам нужны инструменты. Плотники. Семена, которые надо посадить, пока время не ушло.

– А значит, нужны лошади, плуги, мотыги и лопаты, – подхватил Кельви.

– Согласна. – Ния сорвала несколько цветов и понюхала их. – Но я, пожалуй, останусь здесь. Не могу уехать так скоро…

– Так я и думал. Мы с Кельви сами управимся с лодкой. Соберём всё что надо и вернёмся через пару дней. В реке полно рыбы, иначе бы птицы над ней не летали. Торн умеет рыбачить сетью.

– Ага, у меня хорошие отметки по рыболовству, – подтвердил Торн, явно стараясь произвести впечатление на Лили.

– Мы оставим вам мешок сушёных фруктов. Да и растопки полно… – Биггин повернулся к сыну. – Ну, собирайся.

– Мы с Джаннером тоже поедем, – выпалил Кальмар, который до сих пор, казалось, стоял затаив дыхание. – Я должен помочь Клыкам.

– Помочь Клыкам? – переспросила Ния. – А как насчёт матери и сестры? Нам, знаешь ли, тоже нужна помощь, и это не мы разорили мир. Нет. Нет и нет. Каждый раз, когда наша семья разделяется, происходит какое-нибудь несчастье.

Кальмар вздохнул:

– Нам надо ехать, мама.

– Так ему велел Создатель, – подхватила Лили, почёсывая Франкля за ушами.

– Что? – удивилась Ния.

– Не знаю, как объяснить, – Кальмар опять вздохнул. – Пожалуйста, мама, не спрашивай. Мне надо ехать.

– Ну, если ребята поедут со мной, – сказал Биггин, – пускай Кельви остаётся. Слышишь, парень?

– Ладно, – отозвался тот. – Ехай, Кальмар.

– Езжай, – поправила Ния.

– Ну да.

– Только поскорее возвращайтесь.

– Можешь ничего не говорить, – сказал Джаннер, когда они вышли в море. – Я пойму, если это всё… ну, личное.

Кальмар долго смотрел на горизонт, прежде чем ответить:

– Поверь, я ничего не хочу скрывать. Просто об этом очень трудно рассказывать. Святилище прекрасно. Там деревья, ручьи и столько света, что все цвета кажутся… как бы сказать… ещё ярче, что ли. У меня голова закружилась, как только я туда вошёл. Потом… Он… произнёс моё имя. Но это было нечто большее, чем просто имя… – Кальмар смущённо почесал подбородок и продолжил: – Это ты у нас ловко обращаешься со словами. Когда я думаю о Создателе, у меня в голове всё путается. Нет, я не забыл. Я всё помню. Просто слова не идут на ум.

Джаннер подумал, что не сумел бы описать голос, который слышал накануне – слышал не ушами, но душой. Этот голос был громким и тихим, прекрасным и ужасным, гулким и ясным; он волновал – и в то же время успокаивал. Нет, Джаннер не мог его описать.

– Он тебе что-нибудь сказал?

На лице Кальмара мелькнула грусть:

– Он помог мне кое-что понять.

– Как помочь Клыкам?

– Да. Наверное. – Кальмар помотал головой. – Чем больше я об этом говорю, тем меньше понимаю. Я должен что-то сделать… – он взглянул на брата и пожал плечами. – Прости. Я несу чушь.