– Я и говорю – ехайте, – Биггин пожал плечами. – Я в морском деле не разбираюсь, а вот Кельви в этом знает толк. Он не только пёсьей речи обучается, но и мореходству. А заодно отличные булочки печёт. – Он указал на небольшую шхуну у северного причала, почти не пострадавшего во время битвы. – Корабль готов.
Возразить было нечего, и Ния вместе с ребятами молча последовала за ним. Вскоре они уже, распустив парус, с лёгким попутным ветром вышли в гавань, миновали клешни и оказались в открытом море. Корабль был небольшой, но все семеро могли с удобствами разместиться на палубе. Торн сидел рядом с Лили, болтая о Франкле, который стал неожиданно послушным. Кельви, стоя у руля, отдавал приказания Джаннеру и Кальмару.
Джаннеру много лет страстно хотелось увидеть Сияющий Остров – и ненадолго увидел его, будучи пленником Нага. Теперь он чувствовал странное спокойствие. Море было тихим, особенно по сравнению со вчерашним штормом, и Кельви сказал, что они прибудут на Анниеру ещё до заката.
Джаннер, прислонившись к борту, некоторые время слушал разговоры взрослых, а потом стал задрёмывать; свернув подушку из плаща, он улёгся на скамью. Ветер, тёплое солнце, негромкие голоса и мерное покачивание корабля усыпили мальчика. Ему снились отец и дядя Артам, играющие на белом берегу.
Разбудил Джаннера шёпот Нии:
– Мы почти приплыли.
Джаннер сел и зевнул. Лили протянула ему кусок медового хлеба и горсть темновики. Солнце стояло низко на западе; оранжевый шар отражался в тёмно-синем море. Кальмар сидел на носу.
Джаннер смотрел, как из моря вырастает Анниера.
Волны пенились у подножия утёсов, обрамляющих вход в маленькую бухту – ту самую, к которой они причалили накануне. Возможно, у Джаннера разыгралось воображение, но ему показалось, что остров выглядит не таким бесплодным и заброшенным. Видневшаяся между прибрежными утёсами суша была по-прежнему чёрной, и от неё поднимались струйки дыма, но Джаннер наконец смог разглядеть изящные очертания острова и с лёгкостью представил, как красиво выглядела бы Анниера, будь она зелёной.
Он не чувствовал ни дрожи, ни трепета, когда корабль вошёл в спокойную гавань в том месте, где воды реки Ризен вливались в море. Корабль стукнулся о причал, и Ветрокрылы ступили на землю Сияющего Острова. Ни Наг, ни его приспешники больше не могли им помешать.
Джаннер не испытывал радостного волнения, которое всегда представлял себе, но не был и разочарован. Ему хотелось не чувствовать себя как дома, а
Джаннер, Кальмар, Лили и Ния вместе стояли на берегу, пока О’Салли спускали паруса. Волны с плеском бились о берег, а по щекам Нии текли слёзы, заставляя её беззастенчиво шмыгать носом. Она не была на острове почти десять лет, с тех пор как Наг напал на Анниеру. Подо рассказывал, что они плыли к морю по реке Ризен, а на обоих берегах вздымались стены огня. Беглецы оплакивали смерть Вендолин, увечье Лили и гибель многих анниерцев.
Джаннер видел, как эти воспоминания проносились перед глазами Нии. Горько плача, она шагнула вперёд – и рухнула на песок. Джаннер и Кальмар помогли матери подняться.
– Всё кончилось, мама, – сказала Лили.
– Да? – Ния вытерла нос рукавом и покачала головой.
– Да, – ответил Кальмар. – Всё кончилось – и всё только начинается. Мы дома.
Джаннер взял Нию за руку и повёл её вверх по берегу, по высеченной в скале тропинке. О’Салли и псы присоединились к ним. Бакстер и Франкль прыгали с камня на камень, обнюхивая всё подряд.
Добравшись до вершины утёса, путники обнаружили развалины нескольких домов.
– Эта деревушка называлась Лорришир. Здесь была пекарня, – Ния указала на груду обгорелых брёвен. – Тут пекли лучшие на острове булочки с сосисками. Мы с отцом частенько заходили сюда выпить бобового кофе, – она улыбнулась и вытерла мокрые щёки. – У нас будет много дел.
Биггин О’Салли вздохнул:
– Я бы и сам сейчас не отказался от бобового кофе.
– А до замка далеко? – спросил Кальмар.
– Не больше часа пешком, – Ния взглянула на заходящее солнце. – Если поторопимся, будем там до темноты.
Войска Нага часто ходили этой дорогой – за десять лет её хорошо утоптали. По пути Ния рассказывала об Анниере – эти истории пробуждались в её памяти при виде окрестностей и попадающихся развалин. Даже несмотря на унылый пейзаж, вокруг царил умиротворяющий покой. Радость, которую предвкушал Джаннер, забрезжила в его душе по дороге; это была не внезапная вспышка, но скорее приятное тепло, которое усиливалось по мере того, как он убеждался, что всё происходящее – правда.
