Она опустила голову у ног Кальмара. Поначалу Джаннер подумал, что Гульвен кланяется, но тут драконица открыла пасть, и из неё выкатился сияющий камень – тот самый, который они унесли из Святилища Огня.
Гульвен взвилась в воздух и над головами Клыков и расщепков полетела к морю.
– Что теперь? – спросил Джаннер.
Джаннер и Кальмар стояли в развалинах замка Ризен посреди толпы чудовищ. Здесь были расщепки всех размеров и обличий (Старшина Кэдвик и Арундель – в первом ряду), а также Зелёные, Серые и Летучие Клыки. Они шипели, рычали и фыркали, придвигаясь к мальчикам.
Кальмар держал древний камень, и существа, стоящие ближе к нему, заслоняли глаза от света.
– Тяжёлая штука, – пробормотал Кальмар и переложил камень в другую лапу.
– Давай подержу, – предложил Джаннер, хотя на самом деле ему этого не хотелось: камень был красив, но скрытая в нём сила пугала мальчика.
– Кальмар, что ты делаешь? – спросила Ния, вместе с Лили выходя из подвала.
Лили потёрла глаза и зевнула:
– Он их исцеляет, мама.
– Но как? – Ния взглянула на камень и сказала: – Кальмар, это опасно.
Кальмар кивнул и снова переложил камень из лапы в лапу.
Вперёд шагнул Серый Клык, держа на руках Нюхло:
– Я принёс, господин, как ты велел.
Руки и ноги измождённого существа висели неподвижно, но глаза были открыты. Дыхание бедного Клыка было учащённым.
– Спасибо, – сказал Кальмар и склонился к Нюхлу. – Петь можешь?
Тот слабо заворчал и кивнул.
Арундель придвинулась ближе и взглянула на Кальмара. Камень освещал её крону снизу словно костёр в лесу.
– Расщепки собрались, государь. Что надо делать?
– Петь, – сказал Кальмар. – Пой песнь древних камней – и с кровью зверя станешь сильней.
Расщепки и Клыки зашептались. Некоторые принялись возбуждённо повторять заклинание.
Ния опустилась на колени перед Кальмаром и схватила его за плечи. Она побледнела от страха:
– Сынок, что велел тебе Создатель? Скажи мне!
Кальмар посмотрел матери в глаза:
– Он сказал – я сам пойму, что делать. И я теперь понимаю, мама. Камень исцелит их.
– Но это делается не так, Кальмар, – вмешался Джаннер. – В ящик для превращений всегда помещали животное. Чтобы превратиться, нужно соединиться с
– Знаю, – кивнул Кальмар, поднял камень над головой и закричал: – Пой песнь древних камней – и с кровью зверя станешь сильней! – Он двинулся через толпу, и Джаннер видел теперь лишь свет камня, плывущий над головами чудовищ словно второе солнце.
Когда первые Клыки начали подпевать, Кэдвик и Арундель тревожно переглянулись, а затем и сами подхватили древний мотив.
Джаннер вспомнил летучих мышей, сморщенные, исходящие пáром оболочки которых остались в ящике, когда их сущность истощилась, и понял, какая участь ждёт Кальмара.
Его брат шёл на смерть.
И тогда всё стало ясно – загадочная печаль Кальмара после возвращения из Святилища Огня, его обещание исцелить сломленных… Но сердце Хранителя гнало Джаннера вперёд. Он не мог стоять и смотреть, как младший брат жертвует собой и обрекает себя на смерть.
Защищать Кальмара было единственным долгом Джаннера как старшего брата и призванием Хранителя трона. Защищать короля. Защищать его от Клыков, от Нага – даже от самого себя. «Защищай. Береги. Храни».
В памяти у него всплыли слова Арундели: «В Расщепберг придёт мальчик, который станет первым семенем нового сада». Она предвидела это – но Кальмар не был мальчиком. Ничего бы не вышло. Он бы погиб попусту. Он был Клыком… ну или расщепком…
«Защищай. Защищай короля».
Для превращения нужна кровь…
«Да будет так».
– Кальмар, стой! – закричал Джаннер и сорвался с места.
Он пробежал мимо Старшины Кэдвика, мимо взъерошенных Клыков, мимо неуклюже ворочающихся расщепков, голоса которых слились в сплошной гул. Пульсирующий свет камня становился всё ярче. Джаннер проталкивался к нему, пока не увидел среди скрюченных и искажённых существ своего брата. Тот плакал, из последних сил удерживая камень над головой.
– Кальмар, пой! – крикнул Джаннер, пробираясь сквозь толпу.
– Что? – спросил Кальмар, недоумённо моргая.
– Пой!
Губы Кальмара зашевелились – и он запел вместе с остальными. Древний камень горел всё ярче и ярче. Золотые лучи пробились сквозь пальцы Кальмара.
Джаннер поравнялся с братом и пристально взглянул в его ясные синие глаза.
– Я люблю тебя, – сказал он.
А потом он вырвал из рук Кальмара камень, удивительно тёплый и тяжёлый, крепко прижал его к груди, упал на землю и свернулся клубочком.
Последнее, что он увидел, – это ноги Кальмара и омывающий их свет. Его источали камень, земля, цветы и душа Джаннера, и он тёк подобно воде – прекрасный очищающий свет, который сиял, как слово, сотворившее мир.
Джаннер почувствовал, что жизнь, воздух и мысли покидают его; всё существо мальчика наполнилось пугающе горячей любовью. Он чувствовал присутствие Создателя, подобное раскату грома, могучей волне, прохладному дождю, дыханию новорождённого и той радости, с которой весна выходит из могильных недр земли.
