– И что теперь? – спросила Марали.
Гаммон достал из кармана маску Пламенеющего меча и повертел её в руках:
– Поедем домой.
– Куда это? – поинтересовалась Марали.
Гаммон пожал плечами:
– Куда захотим. В Линнардском лесу есть прелестные деревушки. Я могу вновь заняться земледелием…
Марали посмотрела на него как на сумасшедшего:
– Ты же сказал, что фермер из тебя паршивый.
– Да уж, – усмехнулся Гаммон.
– Береговики и дальше будут мутить воду в Дагтауне, – продолжала Марали. – Кто-то должен наводить порядок – скакать по крышам и всё такое. А ты, Артам, обещал сшить мне маску, если мы уцелеем. – Она встала, выхватила нож и приняла угрожающую позу. – Кто защитит жителей Дагтауна от воров и ночных грабителей? Пламенеющий меч и его верная спутница – Тёмный клинок!
– Здóрово, – сказала Сара.
Мужчины рассмеялись.
– Мне тоже нравится, – ответил Гаммон.
По возвращении в Дагтаун они обнаружили там целую толпу. Люди гуляли по улицам, смеялись и пели как на празднике в День дракона. Джо и Эдди Шустеры помахали Артаму и его спутникам с крыльца гостиницы. Они уже натаскали воды из колодца и поили всех желающих. Из трубы шёл дымок; вкусно пахло едой.
– Мы возвращаемся в Дагтаун, – объявил Гаммон, когда они с Марали сели в сёдла. – Эррол должен знать, что тут творится. В кои-то веки люди получат хорошие новости.
Сара посмотрела на Артама, который расхаживал туда-сюда перед «Книгами и всякой всячиной» опустив голову. Она знала, что ей нужно вернуться к сиротам, но в Глибвуде было столько приятных воспоминаний, что девочке страшно не хотелось уезжать.
– А можно нам ещё немножко побыть здесь?
– Я хочу повидать свой замок, Сара Кобблер. – Артам несколько раз моргнул и помотал головой, словно пытаясь прийти в себя. – Но я не пойду туда один-дин-дин.
Гаммон пристально посмотрел на девочку:
– Всё будет хорошо?
– Да. Передайте Борли и ребятам, что я скоро вернусь. Пока, Марали.
– Тёмный клинок, – поправила та, понизив голос. – Никому не говори, как меня зовут. Это секрет!
Сара помахала Гаммону и Марали, которые отправились обратно в Дагтаун, чтобы возвестить наступление мира – а потом, разумеется, приступить к несению ночной стражи на городских крышах.
– Готова? – спросил Артам.
Сара кивнула и полезла в седло, но Артам остановил её. Не успев опомниться, девочка взлетела над людьми, стоящими на Главной улице. Она уцепилась за шею Артама, и тот понёс её над полями и поросшими травой холмами к кромке Глибвудского леса.
Они пролетели над обгоревшими развалинами огромного поместья – Сара заметила несколько странных статуй – и понеслись вдоль опушки, мимо ферм, лугов и огороженных пастбищ, а затем повернули на север, в лес, и полетели над деревьями, кроны которых напоминали мягкие зелёные облака. Свежая листва была так красива, что Сара почти забыла об опасностях, которые таились внизу.
– Ну вот, – сказал Артам, когда они, нырнув под полог листвы, оказались на маленькой полянке. Он осторожно поставил Сару на землю и прислушался – нет ли поблизости диких дверей, вышедших на охоту? – Мы на месте, – сказал он гордо. – Вот мой замок.
Сара не увидела ничего похожего на замок. Тогда Артам указал наверх. Высоко в ветвях девочка разглядела деревянный дом, полускрытый листвой. Верёвочные мостки вели из комнаты в комнату и на соседние деревья.
– Вы жили здесь? – с восторгом спросила Сара.
– Да. И Ветрокрылы тоже.
Артам опустился на четвереньки и принялся разрывать прошлогоднюю листву, словно собака в поисках крота. Листья летели во все стороны.
– Ага! – воскликнул он.
– Что такое?
– Мои дневники. Посмотри.
Он разгрёб веточки и гнилые листья и достал что-то, завёрнутое в грязную парусину. Развернув ткань, Артам извлёк тетрадь в кожаном переплёте, протянул её Саре и, сделав обратный кувырок, уселся рядом. В волосах у него запутались травинки и всякий сор.
– Вы хотите, чтобы я это прочла? – спросила девочка.
Артам не ответил. Он вскочил, влез на дерево и заскакал по мосткам. Сара открыла дневник и принялась читать.
Тетрадь была исписана красивым аккуратным почерком. Сара читала стихи о белых берегах и прекрасных зелёных холмах Анниеры, о мореплавании, о замке Ризен на рассвете и на закате, об Эсбене и Нии, об их детях. Она переворачивала страницы, пока не нашла стихотворение о Джаннере – о его задумчивых глазах и крепких руках, о том, как он хорошо работает в поле и как заботится о брате и сестре. Там было сказано, что он очень похож на короля Эсбена… и тут почерк Артама спутался и заскакал.
Потянувшись за следующим дневником, девочка услышала шуршание в кустах. Потом раздался самый жуткий звук, какой только можно услышать в Глибвудском лесу:
– Му-у!
Сара повернулась.
Клыкастая корова фыркала и скребла копытом землю, а затем разинула свою ужасную пасть и замычала. С жёлтых клыков капала слюна. Но прежде чем Сара успела закричать, Артам подхватил её и поднял выше верхушек деревьев.
– Прости, королева, – сказал он на лету.
Артам отнёс девочку обратно в Глибвуд и попросил Шустеров приютить её на ночь. Сам он хотел переночевать в своём замке.
