– Может быть, я там и останусь, – сказал он.
Наевшись горячего овощного рагу, Сара лежала в мягкой, хоть и попахивающей затхлостью постели. Все комнаты «Единственной гостиницы» были заняты, и сквозь стены до неё доносились разговоры. Впервые за девять лет люди беседовали, не боясь Клыков Даня.
Но Саре было тревожно. Она непрерывно думала о Джаннере и о грозящей ему опасности, а ещё о своих милых сиротах, которым нужно было как-то жить дальше в мире без Клыков. Если война действительно закончилась, жизнь постепенно войдёт в прежнее русло, и скорбь о погибших родителях накроет их волной. Сара знала это по собственному опыту. Она никогда не страдала от одиночества так, как в ту ночь в Глибвуде, в окружении чужих людей. Казалось, призраки её родителей бродят по улицам. Она мучительно тосковала по дому.
В ту ночь, после того как все разговоры смолкли, постояльцы «Единственной гостиницы» долго лежали без сна и гадали, кто это плачет.
Джо и Эдди Шустеры обращались с Сарой как с королевой. Когда девочка проснулась, ей подали завтрак в постель. Эдди принесла Саре её плащ (выстиранный и высушенный у очага), и все трое уселись пить чай на веранде. Мимо непрерывной чередой брели скриане, возвращающиеся из форта Ламендрон.
– Извините, господа, – сказал какой-то оборванный мужчина, подойдя к крыльцу. Рядом с ним, прихрамывая, шла женщина с тусклыми глазами. – Вы, случайно, детей не видели?
– Два года назад мы потеряли дочку Гретталину, – добавила женщина.
Сара вскочила, выронив чашку:
– Рыжую и кудрявую?
Мужчина и женщина изумлённо посмотрели на Сару и молча кивнули.
Девочка слетела с крыльца и схватила их за руки:
– Гретталина была со мной на Фабрике вилок. Сейчас она в Дагтауне, живая и здоровая!
Мужчина рухнул перед Сарой на колени:
– Отведи нас к ней. Пожалуйста!
Только на полпути в Дагтаун Сара вспомнила, что забыла поблагодарить Шустеров за доброту. Тем временем среди вырвавшихся из заточения скриан разнёсся слух, что девочка по имени Сара Кобблер знает всех дагтаунских сирот. Мужчины и женщины окружили её и засыпали вопросами. Одни печально отходили прочь, а другие ликовали, узнав, что их дети живы. На следующий день рядом с Сарой на пароме, идущем через Блап, стояли родители полутора десятка детей.
Она не позволяла себе надеяться, что однажды встретит и своих родных, но когда паром стукнулся о причал, девочка набралась храбрости и тихонько спросила у Портиса, отца Триллианы, не встречал ли он в плену её отца и мать. Он помотал головой и сказал «нет». Портис так радовался скорой встрече с дочерью, что даже не заметил, как помрачнела Сара. Больше она ни у кого не спрашивала.
В конце дня Сара привела усталых мужчин и женщин в «Напёрсток и нитки» и стала свидетельницей многих счастливых встреч. К ночи на фабрике кроме Сары и Борли остались всего двадцать шесть детей. Спать они укладывались молча. Конечно, они радовались за своих прежних товарищей, которые воссоединились с родными, но…
В ту ночь на фабрике было тихо и грустно. Сара лежала в постели, думая про маму и папу. Надежда, что они ещё живы, упрямо теплилась в её душе, однако Сара изо всех сил старалась загасить эту искру, убеждая себя, что они погибли, и она осталась одна на свете, и нужно привыкнуть к этой мысли. Она бранила себя каждый раз, когда думала о Джаннере Игиби: он тоже ушёл из её жизни.
У Марали есть Гаммон. У Джо Шустера – Эдди. Даже у Джаннера, куда бы его ни занесло, есть семья.
– Я здесь, королева Сара, – прошептал Борли с соседней койки, словно угадав мысли девочки.
– Спасибо, – ответила та.
Саре снились родители, и тем болезненней она ощутила их отсутствие, когда проснулась. Готовя с Армулином завтрак для сирот, Сара изображала бодрость, однако не сомневалась, что Борли, который не отходил от неё, прекрасно всё понимает. Его молчаливое присутствие утешало Сару, и после завтрака, когда кухня была прибрана, ей немного полегчало.
Девочка подумала, что вовсе не одинока, – во всяком случае, Борли и остальные ещё нуждаются в присмотре. Гаммон будет помогать им, и Армулин тоже, пока его не увлечёт жажда странствий. Они выжили на Фабрике вилок и уцелели на войне. Справятся и теперь.
Вечером, когда Сара подметала пол, дверь неожиданно открылась, и в комнату хлынул свет. На пороге стояла женщина, но против солнца Сара не видела её лица.
Сара вздрогнула. Метла со стуком упала на пол. Женщина ахнула и раскинула руки, и девочка неуверенно шагнула к ней.
– Это ты! – воскликнула женщина.
У Сары сердце готово было выскочить из груди. От радости она утратила дар речи…
– Это ты! – повторила женщина. – Борли!
– Мама? – робко произнёс Борли за спиной у Сары.
Женщина бросилась к мальчику и схватила его на руки. Маленький Борли от потрясения словно онемел. Даже на руках у матери он не сводил глаз с Сары.
И тогда последняя искра надежды в душе девочки погасла. Она молча подняла метлу и принялась за уборку, не в силах плакать, не в силах думать, не в силах чувствовать.
Борли умолял Сару уйти с ними.
