Валентин Петрович «советское» – после тюрьмы и «шарашки» – закономерно не жаловал, разумеется, своего отношения не афишируя и тщательно скрывая все, что относилось к его собственному происхождению. Отец Глушко – из украинских казаков, до революции он был человеком обеспеченным, однако род его деятельности неясен: то ли успешный коммивояжер, то ли помещик, не брезговавший торговлей. Известно, что он сменил отчество, стал не Леонтьевичем, а Львовичем, и увлекался астрономией.
– Мы с Митрофаном Ивановичем в отличие от тебя, Валентин, – Королев намеренно обратился к Глушко на «ты» и по имени, – руководствуемся простым принципом: исходить из того, что стране на данный текущий момент полезнее. Нам доверены огромные материальные средства, любая политическая ошибка может пустить все прахом.
– А я, выходит, работаю не для страны! – Глушко пронзил Королева взглядом. – Скажите еще, что я вредитель, поскольку начинал не в лаптях, как некоторые начальники!
Королев подумал, что Глушко намекает на маршала Неделина, но промолчал. Разговор принимал нежелательный и опасный для Дела оборот. В Днепропетровске очень быстро набирал силу Янгель, в Москве – решительный Челомей. Глушко с его двигателями может податься к ним.
Разумеется, ни Королев, ни Глушко тогда не знали, что маршал Неделин вел свою родословную от потомственных служилых людей, наделенных землей на южной границе государства Российского. Историки-генеалоги нашли Неделиных – детей боярских, елецкого помещика Потапа Неделина и выстроили прямую линию от Неделиных начала ХVIII века – ветви Ивана, сына Козьмы Нефедова сына Неделина. Как это часто случалось, обеднев, Неделины попали в однодворцы и сами крестьянствовали. Среди однодворцев того же края в документах упоминаются Бунины. К концу XVIII века у Ивана Козьмича было двадцать три внука мужского пола. Один из его потомков – Митрофан Неделин, отец маршала.
Генерал Нестеренко, в отличие от Неделина, озабоченного вооружением и ракетно-ядерным щитом страны, по-прежнему мечтал, что на ракете в космическое пространство поднимется человек. И хотя Тихонравов ему не раз говорил, что осуществить это сможет только не боящийся рисковать Королев, получающий истинное удовольствие от сознания своей силы в борьбе против, казалось бы, непреодолимых препятствий, – никто, кроме него, с такой задачей не справится, только он пробьет все преграды, – Алексей Иванович не мог преодолеть некоторого холодка в своем отношении к Сергею Павловичу. И когда Королев, узнав, что ни одного обломка головной части ракеты Р-7 на Камчатке не найдено, стал стучать кулаком по столу и кричать, что он требует снять начальника камчатского финишного полигона, ответил ему резко:
– Кого снять, решаю здесь я, а не вы!
Следующий пуск Р-7 был назначен на 7 сентября 1957 года.
– Время старта нужно выбрать исходя из часового пояса Камчатки, – сказал Королев на техсовете, – головная часть разрушается, но какие-то осколки должны долететь до земли. И они нужны нам! Нужно точно знать, достигла головная часть намеченного квадрата падения или нет. Остатки нужны и для анализа причин разрушения. Защита от высоких температур «изделия», входящего в атмосферу со скоростью близкой к космической, наша первоочередная задача.
Вечером Королев, уже лежа в постели, читал полученное письмо жены, отправленное из Подлипок в Тюратам:
«Родной мой Серёженька! Поздравляю тебя сердечно, нежно и горячо целую и крепенько обнимаю. Вместе с тобой радостно переживаю события последних дней. Будем надеяться, что полоса невезений осталась позади.
Мой хороший, я так скучаю без тебя, так много всегда думаю о тебе, и как-то на сердце всегда тревожно, когда ты далеко.
Спасибо за частые звоночки, даже не представляю, как бы я без них жила.
Мария Николаевна и Григорий Михайлович вполне здоровы и благополучны. Мы поддерживаем регулярную телефонную связь…»
Вспомнил с горечью, что жена дяди Васи Москаленко, Маргарита Рудомино, отправила Нине приглашение на юбилейный вечер Библиотеки иностранной литературы – Рудомино была ее директором – как бы случайно не на тот адрес. Мария Николаевна с Ниной постоянно перезванивается, могли бы адрес уточнить, ясно, что это лукавый ход: наверное, Ксения и Наташа решили пойти и воспротивились присутствию на юбилее Нины Ивановны. Ну, дочь ладно, она под влиянием матери… И Щетинков, конечно, если был в курсе, отмолчался. Что за люди!
7 сентября ракета выполнила свой полет нормально.
Маршал Неделин ликовал, Рябиков буквально подпрыгивал от радости, а Устинов затаенно улыбался.
– Сергей, а ведь правильно тебя Глушко назвал первым после Циолковского, – сказал назавтра Мишин.
– Васюня, не превращайся в «чего изволите», – улыбнулся Королев, – ты знаешь, лесть я терпеть не могу даже от самых близких товарищей. Да и Валентин, судя по его выпадам на Совете, о своем юбилейном дифирамбе в мой адрес жалеет.
– Поздно жалеть! Мы победили.
