Королев. Главный конструктор полностью

– А Смелый-то как? – поинтересовался, пробившись сквозь общий смех, Кузнецов. – Нашелся или погиб в степи?

– Дорогой Виктор Иванович, сообщаю вам как самому доброму из главных: Смелый вернулся сам.

Все понимали: Воскресенский балагурит, только Пилюгин почему-то обиделся:

– Почему это он самый добрый? А мы все злодеи по-твоему, Леня?

– Мы не злодеи, Коля, – мягко сказал Воскресенский.

– Но в рай не попадем точно, – подал реплику Глушко, – только в чистилище, как булгаковский Мастер, оттого что тревожим космос и вслед за Циолковским тяготимся панцирем земного тяготения. Хотим вырваться из нашей земной ограниченности.

– Если быть до конца честными, ни мы, ни американцы к идеям Циолковского фактически ничего не прибавили, – Мишин сердито посмотрел на Глушко: вечно Валентин Петрович свою образованность демонстрирует. – Прослушал подробный доклад Сергея на столетии Циолковского и так подумал. Реализуем его идеи на практике…

– Как раз на практике у нас рождаются новые идеи! – воскликнул Воскресенский.

– Иногда гениальные. – Глушко отодвинул бокал и встал. – Ухожу, спасибо. Отбейте телеграмму прекрасной Нине Ивановне с моей личной благодарностью за торт!

– Товарищи! – Королев собрал всех заместителей, начальников отделов, проектировщиков, инженеров, конструкторов. – Я был сегодня в Центральном Комитете партии. Поставил вопрос о полете человека, пилота-завоевателя, в космос. Циолковский предвидел, что такой вопрос перед человеком в скором времени встанет. И в Центральном Комитете откликнулись, ждут решения этой задачи. И видят в ней доказательство преимущества социалистической системы. Мы не должны обмануть мечты и надежды советских людей. Да, пока нам с вами недостает опыта, нужно отработать сложнейшую технику. И отработать не один раз. Надежность летательного аппарата прежде всего. Я собрал всех вас и прошу со всех сторон внимательнейшим образом рассмотреть этот вопрос и решить, как лучше к нему подойти, чтобы на каждом участке в нашем ОКБ и на заводе максимально быстрее и тщательнее организовать работу.

…«Панцирь тяготения», о котором вспомнил Валентин Петрович Глушко, Сергей Павлович упоминал в своем докладе на торжественном заседании, посвященном столетию Константина Эдуардовича Циолковского. Прошло оно в Колонном зале Дома союзов.

В президиуме Королев сидел, как всегда, рядом с Глушко.

Постепенно место рядом с Главным станет признаком особой близости: Королев незаметно внушил всем, что сидящий рядом с ним на очередном совещании не кто-то из, а Главный дубль два, а затем успешно использовал созданное мнение как тактический ход, например, в работе со смежниками, таким образом переадресовывая их к компетентному исполнителю.

С Глушко – не так. С одной стороны, Сергей Павлович всегда помнил: «Главное – мотор!», а значит, только Глушко может по праву сидеть рядом с ним, Главным конструктором; с другой – опасался неожиданного всплеска глушковских амбиций: возьмет да и уйдет, посчитав, что Королев его мало ценит.

Во время доклада на торжественном заседании он сначала буквально спиной чувствовал самолюбивый взгляд Валентина Петровича, но после увлекся и о Глушко забыл. Говорил о том, что сбываются «замечательные предсказания Константина Эдуардовича Циолковского о полетах ракет и полетах в межпланетное пространство, высказанные им более 6о лет тому назад».

Подчеркнул, что в «своих теоретических работах Циолковский приходит к целому ряду капитальных выводов, которые и по сей день широко используются в ракетной технике».

Еще раз напомнил, что «по мере все большего развития практических работ и совершенствования ракетной техники все больше и все точнее подтверждаются многие выводы и предположения Константина Эдуардовича, высказанные им очень давно».

Рассказал о замечательной идее Циолковского – искусственных спутниках Земли «в виде обитаемых межпланетных станций», об использовании энергии Солнца на межпланетных станциях и о его мечте освободиться от «панциря тяготения» – цепи, «приковывающей человечество к поверхности нашей планеты».

Процитировал письмо ученого: «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».