Королев. Главный конструктор полностью

Королев рассказывал, что побывал в высокогорной обсерватории, видел на Солнце взрывы: «Но все это через атмосферу, а со спутника можно без препятствий. А вспомните предложение Циолковского организовать заатмосферные оранжереи для выращивания пшеницы и кукурузы. Когда я напомнил об этой идее в ЦК, мне попало».

Позже, уже в ОКБ-1 в беседе с Ребровым, Королев подчеркивал: «К замыслам Циолковского надо относиться очень серьезно. “Эфирные поселения” будут. Большие орбитальные станции, испытательные полигоны и заводы на орбите и даже целые города, научные базы на Луне, обширные народнохозяйственные программы по практическому использованию космоса… Будут и дальние путешествия, искусственная гравитация и самые фантастические решения…»

И эти слова Королева, и его выступления, и статьи, опубликованные под псевдонимом в газете «Правда», доказывают, что Главную жизненную цель Королева точнее всех угадал Глушко, обозначив место Сергея Павловича в космонавтике сразу за Циолковским: идеи теоретика стали жизненной программой практика.

Королев С.П. и Гагарин Ю.А. Встреча первого космонавта планеты в Звездном городке. Апрель 1961 года

[Музей космонавтики]

Еще на отдыхе в санатории Королев вызвал Бушуева и дал ему указания начать готовить суточный полет.

Заокеанский соперник тоже не дремал и стимулировал на новый рывок: в мае 1961 года в США был осуществлен первый суборбитальный полет, а двадцатью днями позже президент США Джон Кеннеди выступил в Конгрессе с обещанием космических побед.

– Жаждет поднять упавший дух американов, – вернувшись в Подлипки, сказал Королев Мишину, – внушает им, что на Луну они полетят первыми. Программу, Вася, назвали они красиво – «Аполлон».

– Они любят все красиво называть, – хмыкнул Василий Павлович. – Небось и ядерные ракеты у них Эвридики.

Оба засмеялись. И оба знали: никаких отрицательных чувств они к американцам не испытывают. Скорее уважают за технический размах. Королев был уверен: космос принадлежит всем землянам. Ровно за год до полета Гагарина, 12 апреля 1960 года, ОКБ-1 выступило с предложениями о создании Международного института межпланетных сообщений и о необходимости издания открытого журнала по космическим исследованиям.

– Отстают они от нас в весе спутников и в мощности двигателей, а в то же время опережают по средствам связи и электронике, – Мишин, погасив смех, нахмурился. – А нам даже ЭВМ приходится просить через Устинова! Система наша скрипит…

– Система скрипит, но держит нас железными клещами, – сказал Королев, – Герман Титов согласен лететь на сутки, все остальные – против. Бюрократы нас не понимают. И даже Каманин смотрит на меня волком.

Сообщение ТАСС о запуске в космос космического корабля с человеком на борту, опубликованное в газете «Вечерняя Москва» (№ 87) 12 апреля 1961 года

[Музей космонавтики]

– Я волком бы выгрыз бюрократизм, – процитировал Мишин и снова засмеялся. – Если все против, а «за» только Королев, будет так, как решил он!

– Твоими бы устами, – улыбнулся Сергей Павлович. – Программа есть: в ней, сам знаешь, и тяжелые суперносители, и высадка людей на Луну – да препоны сильны. Будем бороться.

В.С. Сыромятников вспоминал, что постановление по долговременной космической программе Королева «было пересмотрено, его заменили прочеломеевским постановлением, которое приняли в мае 1961 года, вскоре после полета Гагарина, и это парадоксально»[87]. Вокруг Королева началась плестись сеть интриг: видимо, зависть и конкурентная борьба оказались сильнее восхищения победой.