«В каком волнении я сейчас нахожусь, что не могу тебе и передать. Но это только внутренне, внешне стараюсь никак не проявлять.
Милый мой, хороший! Я очень верю, что все будет хорошо. И не сомневаюсь, что и ты не только веришь, но и твердо уверен в успехе. Все мои думы и мысли только о тебе, всегда ты со мной, несмотря на расстояния…»
Ночь перед стартом Юрий Гагарин и его дублер Герман Титов провели спокойно: датчики фиксировали, что во время сна их пульс был в норме.
Не мог уснуть Сергей Павлович Королев.
Многое он передумал в ту ночь. Вспоминал Цандера, зимний полигон в Нахабино, первую ракету 09, в сотый раз спрашивал себя – имеет ли право отправлять на орбиту человека? И убеждал себя: все проверено, техника отзывается на его взгляд молчаливым обещанием не подвести.
Когда забрезжил рассвет, одно облако, похожее на летящего дракона, проплыло над Тюратамом, напомнив о легенде, как-то давно рассказанной ему Глушко. Древний китайский маг, астроном и странник Хуанди изготовил металлический треножник и заполнил его шумными духами. Треножник оживил дракона, и этот дракон забрал Хуанди в небеса…
12 апреля 1961 года. Космодром Байконур.
«Все в то утро имело особую окраску: и слова, и действия, и наши помыслы, – вспоминал Борис Чекунов, оператор пускового бункера, его свидетельство привел в своей книге Ребров. – Была ли торжественность? Да, была. Сама природа дарила нам солнечное тепло и ясность неба. Слова Королева дополнили это ощущение торжественности.
– Товарищи, сегодня будет исполнена мечта. Вековая мечта человечества. Человек полетит в космос. И это будет сделано вашими руками, вашими сердцами, бессонными ночами и напряженной работой…»
Заря-1 (Королев): Ключ на старт!
Кедр (Юрий Гагарин): Понял вас.
Заря-1: Ключ поставлен на дренаж.
Кедр: Понял вас.
Заря-1: Все нормально: дренажные клапана закрылись.
Кедр: Понял вас. Настроение бодрое, самочувствие хорошее, к старту готов.
09.06. Заря-1: Идут наддувы, отошла кабель-мачта, все нормально.
Кедр: Понял вас, почувствовал. Слышу работу клапанов.
09.07. Заря-1: Дается зажигание…
Кедр: Понял: дается зажигание.
Заря-1: Предварительная ступень… Промежуточная… Главная… Подъем!
Кедр: Поехали!
И вдруг – тишина, Кедр замолчал. На лбу Королева сверкнули крупинки пота, сердце его зачастило, задрожала правая рука.
Заря-1: Кедр, на связь! Я – Заря, Кедр, я – Заря!
Кедр: Сброс головного обтекателя… Вижу Землю… Несколько растут перегрузки, самочувствие отличное, настроение бодрое.
Стоящие в бункере вышли из оцепенения. Спал тяжелый полог всеобщего напряжения.
09.11. Заря-1: Молодец, отлично! Все идет хорошо.
Кедр: Вижу реки, складки местности, различимы хорошо, видимость хорошая. Отлично у вас там все видно.
(…)
09.57. Кедр: Настроение бодрое, продолжаю полет, нахожусь над Америкой.
10.07. Кедр: Некоторой облачностью закрыто… Вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол. Сначала радуга от самой поверхности Земли и вниз. Очень красиво!
10.09. Кедр: Пролетаю над морем…
Неожиданно «Восток» вышел на более высокую орбиту. При отказе программы тормозной установки время спуска за счет естественного торможения увеличивалось с расчетных 3–10 суток до 30–50. Риск гибели космонавта резко возрос. Система его жизнеобеспечения была рассчитана только на 10 дней.
Когда не прошла вовремя команда на разделение спускаемой кабины с приборным отсеком, напряжение Королева достигло предела. Если с Юрой… Усилием воли не дал себе закончить опасную мысль, закрыл ее другой: «Верю, спуск пройдет нормально». И в этот момент началось запрограммированное торможение корабля.
После катапультирования у Гагарина возникла проблема с дыханием: в скафандре не сразу удалось открыть клапан для доступа воздуха. К счастью, все обошлось – клапан открылся.
В 10.53 Юрий Гагарин приземлился на двух парашютах в районе деревень Смеловка и Подгорное Энгельсского района Саратовской области. Первыми, кто увидел его после полета, оказались немолодая женщина и девочка шести лет: жена лесника Тахтарова и ее внучка.
Первого космонавта Земли в аэропорту Внуково встречало все советское правительство во главе с Хрущевым и множество киношников и репортеров. Среди них – худенький симпатичный молодой московский журналист Ярослав Голованов, он ликовал вместе со всеми и с большим интересом вслушивался в журналистский шепоток: «Главный конструктор… Главный конструктор…» Не в тот ли великий апрельский день у Голованова возник замысел основного труда своей жизни?
Внезапно и он, и другие газетчики заметили: у Юрия Гагарина, вступившего на ковровую дорожку, развязался шнурок ботинка.
«Все со страхом следили, как под марш “Мы рождены, чтоб сказку сделать былью” ровно вышагивает первый космонавт Земли, и беззвучно молились всем известным богам: “Не споткнись! Не упади!”
