…А потом этот проезд в открытой машине. Почти весь путь от аэропорта до Кремля Гагарин стоял, потому что не было ни одного километра на его трассе, где бы не было ликующих людей, которые аплодировали ему, махали и бросали цветы, рискуя попасть под колеса семнадцати мотоциклов эскорта, окружавших его автомобиль. У самого Кремля, на повороте под своды Боровицких ворот, толпа прорвала оцепление: люди бежали бегом от Волхонки и Румянцевской библиотеки, размахивая флагами и букетами. Когда, подталкиваемый Хрущевым, он появился на трибуне Мавзолея, восторженный рев толпы прокатился над Красной площадью…»
Юрий Гагарин вскоре начнет свои триумфальные поездки по всему миру, и в каждой стране, в каждом городе первого космонавта Земли будут восторженно встречать люди, вдохновленные его подвигом.
А невидимый Королев продолжил нести свою ежедневную вахту. Обрадовало его поздравление дочери Наташи. Щетинковы-Винцентини тоже прислали телеграмму.
21 апреля 1961 года состоялся первый успешный пуск межконтинентальной баллистической ракеты Р-9, и снова начались горячие дни в ОКБ-1.
Феоктистов задавался вопросом: что заставляло Королева с самого раннего утра до девяти, а часто и до одиннадцати вечера быть на работе, порой и в выходные, ежедневно решая огромное количество мелких и крупных проблем? На фоне активности Главного любой, кто уходил из ОКБ или с завода после 7–8 часов труда, чувствовал себя чуть ли не тунеядцем.
Голованов, конечно, прав: человек, обладающий талантом, раб его. И тем не менее ни личными дарованиями, ни желанием опять обогнать США, ни страстной жаждой Хрущева новых космических побед нельзя объяснить то, что сразу после полета Гагарина Королев начал планировать суточный полет Германа Титова. Объяснить такой рискованный шаг – от 106 минут (108 минут возникло ошибочно) до 24 часов на орбите – можно только предчувствием Королева, что оставшийся отрезок его жизни становится все короче, и стремлением в ускоренные сроки воплотить свою жизненную программу – реализовать на практике все теоретические идеи Циолковского: от пакетной компоновки ракет (у Циолковского ракетный поезд), первого шага в космос – спутника до обитаемых станций на орбите и обживания космоса.
В статье «Творчество, воодушевленное Октябрем» Королев (профессор Сергеев) писал:
Если считать, что Королев рисковал людьми при первых их полетах исключительно ради того, чтобы обогнать заокеанских конкурентов и удовлетворить политическое тщеславие Хрущева, воспринимавшего космическое опережение как торжество и приоритет системы социализма, образ Главного конструктора утратит объем, приобретя всего лишь два измерения: честолюбивую жажду высокой славы и ширину личного энтузиазма, служащего и своему, и вышестоящему честолюбию. Но это не так.
Сразу после полета Юрия Гагарина на отдыхе в санатории «Сочи» беседовал Королев с другим своим будущим биографом, Петром Асташенковым. Сначала вспоминал Сергей Павлович забавные случаи из своей юности, потом заговорил о спутниках, предсказывая их разнообразное использование: связь, геолокация, навигация, прогноз погоды, исследование планет… Разговор становился все серьезнее.
