Работа на оборону в ОКБ-1 продолжалась: на базе корабля «Восток» были созданы спутники-разведчики, и до 1964 года продолжались разработки по ракете Р-9. Из тридцати одного пуска пятнадцать оказались аварийными. Королев настаивал на смене двигателя Глушко для первой ступени на двигатель Кузнецова, увеличивающий мощность ракеты и дальность полета. Валентин Петрович, пользуясь поддержкой Устинова, настоял, что менять двигатель необходимости нет.
Отношения Королева с Глушко становились все напряженнее. Периодически опять всплывал «азотно-кислородный конфликт».
– Я категорически против ядовитых компонентов! Глушко пробует еще использовать фтор! – в который раз кричал Королев. – Авария на орбите, и вся эта вонючая грязная гадость прольется на людей!
– Вы как-нибудь между собой разберитесь, – негодовал Устинов, – мы не имеем права позволять вольности по срокам. А ваш конфликт бьет по ним, а значит, и по всей отрасли.
«Кислородно-азотный конфликт», тянущийся с 30-х годов, то затухал, то разгорался вновь. Очень возмущало Глушко и то, что Королев «пригрел» в ОКБ-1 бывшего гирдовца Корнеева, когда-то вместе с Полярным в КБ-7 создавшего первую пробную небольшую баллистическую ракету, не замеченную никем, а сейчас ставшего мемуаристом. Корнеев был ярым сторонником кислородного окислителя и свидетельствовал против Глушко в 1938 году.
Озаботившись историей ракетостроения, Сергей Павлович, поколебавшись, принял на работу в информационный отдел и журналистку из «Комсомольской правды» Тамару Апенченко: устоять перед женской страстью к космонавтике Главный не смог. Симпатизировал и наблюдательному летчику-писателю Марку Галлаю.
В ОКБ замечали: интерес Королева к военным разработкам после полета Гагарина ослабел. На оборонном поле его оттеснил Янгель.
Устинов очень многое сделал для развития космонавтики и ракетостроения. Феоктистов в своих воспоминаниях высоко оценивал его помощь. Но со времени Великой Отечественной войны приоритет над всеми сферами жизни проблемы вооружения был постоянной упорной стратегией маршала. Отличался Устинов и прежним, «военным», стилем работы. К Договору о запрещении испытаний ядерного оружия на земле, в воде и в воздухе, подписанному 5 августа 1963 года СССР, Великобританией и США, Устинов отнесся настороженно: несомненно, огромный полезный для всего мира шаг, только выдержат ли его хитроумные американцы, играющие в открытость? Нет, сокращать расходы на вооружения никак нельзя! А денег стране не хватало: начали пустеть прилавки магазинов…
Самым перспективным конструктором, работающим на оборону, Устинов теперь считал не Королева или восходящего Челомея, а Янгеля. Янгелевские ракеты средней дальности Р-12 и Р-14, а затем и межконтинентальная Р-16 на боевых постах значительно перекрывали количественно королевские Р-7.
С Челомеем Устинов строил отношения, исходя из правительственной конъюнктуры: поскольку сын Хрущева работал в челомеевском ОКБ-52, приходилось Челомея поддерживать, и поддержка дала свои весомые плоды: в подразделении ОКБ-52 была разработана ракета-носитель тяжелого класса УР-500 («Протон»).
Королеву все эти нюансы были хорошо известны: холодок «дяди Мити» уже начинал отдавать ощутимым морозцем. Но пока первым человеком во власти был Никита Сергеевич, Сергея Павловича не оставляла уверенность: Хрущев и дальнейшие полеты в космическое пространство всегда поддержит. Насторожил, правда, внезапный его пируэт: заскучав на отдыхе, он вызвал Королева в Пицунду на заседание Совета обороны. Присутствовали министры ведущих оборонных министерств, Руднев как заместитель председателя Совмина, отвечающий за оборонную промышленность, и, конечно, Устинов. Главнокомандующим ракетными войсками после трагической гибели маршала Неделина стал маршал Москаленко, говорящий рублеными фразами и не отличающийся мягкостью Митрофана Ивановича. Он всегда отсылал Королева к памяти о нежинской родне, словно она и назначила своего однофамильца для контроля над взрослыми делами потомка.
