В том же году, 1 октября, операцию по удалению желчного пузыря перенесла Нина Ивановна. Сергей Павлович прилетал с космодрома на один день, чтобы поддержать жену, а 2 октября улетел обратно в Тюратам.
– Мальчишка! Трус! Наглец! – Главного трясло от гневной ярости. Казалось, он сам вот-вот взлетит, как ракета-носитель. – Мне не сказал! Уходи! С глаз долой! Чтобы я тебя никогда больше не видел! Отправляйся домой по шпалам!
Оказывается, отвечавший за систему готовности «Восхода» о небольшой неполадке в одной из систем лично Королеву не сообщил!
12 октября 1964 года в 10 часов 30 секунд мечта Феоктистова сбылась: «Восход» благополучно стартовал.
Чтобы этот полет состоялся, Королеву и Келдышу пришлось выдержать борьбу с министром обороны Малиновским, и главнокомандующим ВВС Вершининым – противниками отправки в космос штатских: инженера Феоктистова и врача Егорова.
В ОКБ не было человека, который знал бы космический корабль лучше Феоктистова, говорил космонавт Алексей Леонов. И Феоктистов, возвратившись с орбиты, дал ценнейшую информацию, учтенную впоследствии при модернизации корабля.
Это была следующая ступень по реализации Королевым замыслов Циолковского. Еще на конференции по исследованию стратосферы в Ленинграде в 1942 году Сергей Павлович говорил: «экипаж одного из первых реактивных кораблей может состоять из двух, даже трех человек». Когда трое космонавтов благополучно вернулись на Землю, Сергей Павлович, увидев на космодроме виновника вовремя устраненной неполадки, просиял от радости:
– Работаешь? Вот и добре!
13 октября 1964 года. Сергей Павлович – Нине Ивановне:
Во время полета «Восхода» Хрущева сняли. Его экономические реформы критиковали еще на пленуме ЦК КПСС 1962 года. Место Хрущева занял Брежнев, достаточно молодой и полный сил.
Сергей Павлович такого события ждал, говорил Нине Ивановне, что Никиту Сергеевича вот-вот отправят на «заслуженный отдых», все к тому шло, но сейчас грустно думал, что перемена власти для него не к добру. Хрущев ему нравился, был понятен: цельный, крепкий, импульсивный, любитель всего нового. И последние его дела были стоящие: Договор о запрещении испытаний ядерного оружия на земле, в воде и в воздухе, Соглашения о создании Международного консорциума спутниковой связи… Правда, в гневе он бывал несправедлив, периодически из-за собственной безудержности его заносило: ради ракет чуть не угробил авиапромышленность, художников-абстракционистов разнес в пух и прах… Но космос полюбил искренне. В новом вожде за снисходительным дружелюбием – Брежнев бывал в Тюратаме еще в бытность работы секретарем КПСС Казахстана – виделась зыбкость, словно в его фамилии
Иногда Сергей Павлович и сейчас рифмовал, придумывая шуточные стихи, и доказывал своему заму Бушуеву, что его стихи лучше: Константин Давыдович тоже был не чужд лирики и поэтического юмора. В ОКБ-1 утраивали «капустники» и сочиняли сатирические оперы. Все это очень нравилось Королеву.
– Я – технарь, а внутри – гуманитарий, – не раз говорил он.
Несмотря на переформатирование власти, 19 октября на Красной площади состоялся ставший традиционным праздник в честь трех героев космоса. Все было как при Хрущеве: портреты, цветы, восторженные речи.
