Беляев и Леонов стали последними «космонавтами Королева».
В чем феномен Сергея Павловича Королева? Этим вопросом задавались многие.
Собирая пазл из фактов, статей, архивных документов, выступлений, писем Сергея Павловича, биографических исследований и воспоминаний, видишь им созданную многоступенчатую большую систему, эффективно работающую кооперацию. С одной стороны, эта система ветвилась, вбирая необходимые новые элементы (производственные цеха, конструкторские бюро, научные отделы, лаборатории) и отпочковывая темы, успешно Королевым начатые, с другой, ее Главный конструктор был, говоря метафорически, «двигателем замкнутой схемы»: личная энергия становилась созидательной энергией коллектива, но, отдавая ее, он сгорал сам.
«Как историческую личность всемирного масштаба, – писал Ветров, – Сергея Павловича Королева в конечном итоге создал его же коллектив, воспринявший его мысли, устремления, стиль, поверивший ему и поэтому способный отдавать общему делу весь творческий потенциал».
Конечно, способствовало победам Королева и то, что с 1946 года ракетостроение было отнесено к приоритетной сфере. В течение нескольких первых лет Королев, исполнитель оборонного госзаказа на создание баллистических ракет дальнего действия, добился впечатляющих результатов, и в его отношениях с руководством страны и военачальниками проявился классический закон: сначала человек работает на свой авторитет, затем авторитет работает на него. Королев стремительно и закономерно выдвинулся в «лица государственного значения», что наделяло его не только персональным самолетом, но и неким знаком «всемогущества» и значительно упрощало управление всей созданной системой, облегчало решение любых научных и производственных вопросов. Обладая масштабным стратегическим мышлением, Сергей Павлович был и сверхпроницательным дипломатом-тактиком, умело маневрирующим на всех виражах социального серпантина. Видел он и другую сторону правительственного внимания: давление ЦК, требовавшего рекордов к праздничным датам, вызывало напряжение и способствовало аварийным пускам. Не всем во власти нравилась и растущая слава Главного конструктора, вызывал неприязнь его независимый, неподчиняемый характер. Сложности стали усугубляться, когда выдвинулись два сильных конструктора: Янгель и Челомей, – и правительство рассредоточило свое финансовое внимание, до этого сфокусированное исключительно на ОКБ-1, и стало поощрять конкуренцию, далеко не всегда полезную. Но благодаря тому, что ядерно-ракетный щит страны стал фактически прерогативой Янгеля, стало возможным сфокусировать внимание ОКБ-1 на космонавтике и доказать: ракетная техника может и должна служить гуманным целям.
Космическая программа Королева, основанная на ступенчатой реализации идей Циолковского, охватывала все направления: пилотируемые космические корабли, аппараты для исследования планет и космоса, искусственные спутники Земли для решения исследовательских, навигационных, разведывательных задач и задач связи. Первый искусственный спутник Земли, первые фотографии темной стороны Луны, первый в мире полет человека в космосе, первый в мире выход человека в открытый космос, вторая космическая скорость, спутниковая связь – все это начато и реализовано под руководством Королева. Любая система, опирающаяся даже на вышестоящие опоры, рухнет, оказавшись временными декорациями, если в ней не будет сильного лидера, наделяющего созданную форму живой энергией постоянного движения, объединяющего всех работающих, независимо от удаленности их от «мозгового ядра», сконцентрированной общей целью и вдохновляющего на ее достижение.
Второй, и основной, причиной небывалого успеха космической программы Королева был, конечно, он сам.
Голованов считал его характер сотканным из противоречий. Море бывает тихим и штормящим, теплым и холодным, синим и свинцово-серым, но не перестает быть водой, морем. Так и Королев: под всеми видимыми противоречиями его характера – поразительно цельная личность, монолит, «огромной силой личного воздействия» которого была, по мнению того же Голованова, безграничная, сокрушающая все преграды вера Главного в историческую и государственную важность Дела, которому он служит. Эта вера цементировала коллектив и в десятки раз повышала работоспособность людей. Королев лично следил за подготовкой космической выставки на ВДНХ, за плавучей выставкой на пароходе, посвященной первым полетам. Музею Циолковского обещал любую помощь и просил, чтобы все было построено и организовано на самом высоком уровне:
– Это делается на века, делается для нашей страны, для народа.
Человек усомнившийся выпадал из системы, иногда после сокрушительного словесного приговора. Очень показателен такой эпизод[88]: один из молодых специалистов написал заявление с просьбой об увольнении из ОКБ-1, объяснив, что живет далеко, ездить ему на работу неудобно.
– Как так? – огорчился Сергей Павлович. – Мы же здесь не кастрюли делаем, государственно нужным делом занимаемся!
