Составлен в 1 экз. и подписан на полигоне Нахабино
17 августа в 20 час. 10 мин. 1933 г.»[40].
Тот, кто ищет компромат на Королева, тут же язвительно поинтересуется:
– А почему не упомянут Михаил Клавдиевич Тихонравов? Его, как и Цандера, Королев перед решающими испытаниями куда-то отправил?
Забегая далеко вперед, признаем, что основу для скепсиса заложило выступление академика В.П. Глушко 26 января 1988 года на «XII Королевских научных чтениях по космонавтике». Вот что он сказал:
«…в МосГИРДе была сложная обстановка, точнее говоря, нездоровая. Ну, сами посудите, когда ракета 09 конструкции Михаила Клавдиевича Тихонравова была готова к пуску, руководство МосГИРДа отправило в отпуск Тихонравова. И когда он уехал, без него производился пуск этой ракеты. С шестой попытки он удался, но был аварийным, но главное то, что это был первый пуск. Но без Тихонравова. Когда двигатель Цандера был подготовлен к огневому испытанию, Цандер был отправлен тоже в отпуск в Кисловодск, и без него производили запуск этого двигателя…»
А вот мнение о «сложной обстановке» в организации, руководимой Королевым, «изнутри»: гирдовец Галковский вспоминал: «Четыре конструкторские бригады и небольшая производственная группа лаборантов-механиков были постепенно “сцементированы” руководителем ГИРДа в единую семью энтузиастов-единомышленников»[41].
Королев и в дальнейшем будет ориентироваться в своей работе с коллективом на «семейную модель», которая изначально лежала в основе казачества и шире: в основе российской и советской государственности, – а ныне трансформируется в чисто рыночную с сохранением иллюзии «отцовского участия» президента.
Тихонравов уехал в отпуск по собственной инициативе, причем не один, а с другом. И когда ему прислали телеграмму: «Экзамен сдан» – заплясал от радости. А то, что в акте он не указан, его совершенно не волновало: в ГИРДе все было общее. И ракета 09 была гирдовской!
Асиф Сиддики (Asif Siddiqi) в своем труде, посвященном советской космонавтике 1945–1974 годов, изданном в исторической серии NASA, называет Тихонравова необыкновенно талантливым человеком. Первым это оценил Королев – их тесный многолетний контакт заложил план освоения космоса: от полета первого искусственного спутника Земли и пакета ракет или ракетных блоков, предложенных Тихонравовым, развившим по-своему идею Циолковского о ракетах-поездах.
25 августа 1933 года в газете «Вечерняя Москва» появляется заметка Королева «Путь к ракетоплану», в которой он уверенно утверждает, что у ракетных двигателей большое будущее.
…Наконец к ноябрю того же года гирдовцы закончили работу по созданию ракеты ГИРД-Х, спроектированной бригадой Цандера под руководством Королева. Запуск этой первой советской ракеты, работавшей на жидких компонентах топлива, состоялся 25 ноября 1933 года. На ней был установлен жидкостный ракетный двигатель 10, прообраз которого – ОР-1 родился не из лампы Аладдина, а из обычной паяльной лампы.
– Я не могу работать с теми рабочими, которых вы, Иван Терентьевич, набрали! Они не то что чертежи не поймут, они читают с трудом! У меня в ГИРДе рабочие были, как инженеры, а это отбросы! Лодыри! Не выполняют ни одного распоряжения! Не слушаются приказов! Никто ничего не понимает! – Королев кричал, а Клейменов молчал.
Королев всегда умел даже во время вспышек раздражения, отделив от своего «я» бурно реагирующую его часть, оценить ситуацию. И сейчас, продолжая возмущаться, сканировал мысленную реакцию начальника: двадцатисемилетний выскочка, протеже Тухачевского, получивший благодаря ему два ромба[42] на петлицах, конечно, надеется меня сместить и возглавить РНИИ.
– Нам нужно все подготовить к приезду сотрудников ГДЛ, – наконец проговорил Клейменов, – некогда сейчас заниматься отдельно каждым. Хороший руководитель из плохого рабочего сделает передовика. Если не выполняют приказов, это исключительно ваша вина. Плохо работаете с кадрами вы, товарищ Королев! РНИИ, зарубите себе на носу сразу, – не маленький ГИРД.
По рекомендации Тухачевского Совет труда и обороны 31 октября 1933 года утвердил постановление об организации Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ), объединяя московский ГИРД и ленинградскую ГДЛ. Королев был назначен заместителем начальника института – Ивана Терентьевича Клейменова, недолго до этого руководившего Газодинамической лабораторией. Еще ранее Королев пытался официально подчинить ГИРД военному ведомству через Осоавиахим – надеялся на дальнейшую помощь Тухачевского.
– Вы сами, Сергей Павлович, активно боролись за объединение ГИРДа с ГДЛ в один институт. Так почему сейчас ставите мне палки в колеса? – устало спросил Клейменов, показывая интонацией, что разговор с заместителем окончен.
