– По факту нам надо продолжить карантинные меры и наблюдать за находящимися в отделении больными и «озерными», – подытожил Судницын.
– На какой срок планируешь продлить карантин?
– Насколько я помню курс инфекционных заболеваний, то самый долгий инкубационный период, то есть время, при котором попавший в организм вирус никак себя не проявляет, равен двадцати одному дню.
– Три недели, стало быть, – задумчиво произнес генерал.
– Да. С учетом перестраховки, можно будет продлить меры изоляции до месяца. Вот дьявол! – Судницын обреченно вздохнул. – Мне нужно будет составить список медицинских работников, которые, в случае начала заболевания у «озерных», будут находиться в опасной зоне. Я даже представить не могу, что будет, если начнется болезнь. Нам придется как-то изолировать весь медперсонал для ограждения «чистых» сотрудников от потенциально зараженных. Но это еще можно устроить, хотя проблем возникнет предостаточно. Но что делать, если все контактные с «озерными» медики выйдут из строя? Кем их заменить, если людей и так не хватает?
– Давай будем решать вопросы по мере их появления, – предложил генерал. – У нас есть, как минимум, сегодняшний день. Так что у тебя будет время подумать.
– Есть еще одна проблема, и ее придется решать прямо сейчас. – Мельник посмотрел на Потапова. – Что мы скажем жителям? Сейчас вся группа находится на карантине. У многих есть родственники и семьи. И у всех знакомые. Все они будут требовать хоть какую-то информацию по своим.
– Надо сказать правду. Больше ничего не остается, – предложил генерал. – Так мы сможем избежать проблем в будущем. А родственники поймут. В той группе только бывшие полярники. Мужики все проверенные. И я надеюсь, что их семьи отличаются адекватностью и здравым смыслом.
– В сети могут появиться различного рода вбросы и фейковые сенсации нашей подпольной «оппозиции», – осторожно продолжил Меркулов.
– Ты имеешь в виду этих черных блогеров? – Потапов поднял брови. – Не переживай. Мои люди следят за этими свободолюбивыми и независимыми писаками. Пока что они не перешли черту дозволенного. Понимают, на самом деле, что здесь и как. В крайнем случае, если начнут сильно загоняться, мы изменим систему начисления пищевых норм и обрушим их маленький бизнес. Никто из их подписчиков уже не сможет переводить им цифровые данные на получение продовольствия. А так, пока они свободно делают, что хотят, за ними проще следить.
– Шпионская деятельность, – прокомментировал Судницын.
– Военная разведка, – парировал генерал.
– Я даже не хочу знать, есть ли кто-то из твоих людей в подведомственном мне сегменте, – покачал головой Сергей Владимирович
– Нет, – соврал Потапов. – Зачем? Вы мне и так все рассказываете сами. И не доверять вам я не имею никакого морального права. Мы же все стараемся делать одно большое дело.
– Если возникнет необходимость ареста так называемой «оппозиции», куда нам придется их девать? – задал неожиданный вопрос Станислав Иванович. – Где мы будем их изолировать?
– Нигде, – отрезал генерал. – Или расстрел на месте, или вышвырнем на мороз.
– Но это негуманно! – воскликнул Мельник.
– Как раз-таки это и будет самым честным и искренним проявлением гуманизма. Зачем держать возле нормальных людей преступников и кормить их за счет тех же законопослушных граждан? Ведь именно по отношению к честным гражданам мы в итоге и не проявляем ни малейшего гуманизма, отдавая прерогативу нескольких упырям, которые нарушили установленные нами и принятые большинством правила. Я довольно насмотрелся на этот бред еще в прошлой стране. Пора избавляться от идиотизма, единственным оправданием которого служила полная несостоятельность, продажность и дефективность судебной системы. Как, впрочем, и во всем мире. У нас же здесь все просто, поэтому давайте не усложнять. Преступник – есть враг нашего государства. Нашей новой Родины. А враг должен быть уничтожен.
– Преступность процветает, когда общество пропагандирует терпимость? – усмехнулся Станислав Иванович.
– Именно, – кивнул генерал. – Все верно сказано.
– Это не я. Вспомнилось из какого-то старого фильма.
– Давайте отложим этот вопрос на потом. – Судницын торопливо поднял руки в миролюбивом жесте. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Так ведь, Николай Федорович?
Тот в ответ только молча пожал плечами.
– Когда повторный рейд к новому месторождению? Корабль, по моим подсчетам, прибудет через шесть дней. И нам придется вернуться к вопросу о нефтедобыче.
– Через три дня мы отправляем отряд. О результатах будет известно через четверо или пятеро суток.
– Почему через три дня, и почему только через пять суток?