– …имеющихся у нас средств и знаний, к сожалению, недостаточно, для успешной борьбы с обнаруженным и ранее не известным нам вирусом. Все имеющие в наличии и улучшенные нашим научным отделом противовирусные препараты оказались неэффективны. В настоящее время мы с вами имеем только ингибиторы синтеза трансаминазных белков и иммуностимуляторы шестого поколения. Наши специалисты считают, что наиболее эффективными в борьбе с новой болезнью были бы препараты, уничтожающие протеазу синтеза вириона. Это позволяет свести на нет развитие вируса до стадии, когда он сможет начать причинять вред человеку. Но все данные по химической формуле и синтезу лекарств данной группы утеряны. В штате нашего научно-исследовательского отдела нет ни инфекционистов, ни вирусологов, ни представителей фармакологических направлений, которые смогли бы предоставить нам хоть какую-то информацию. Единственное, что мы можем сейчас сделать, это набраться терпения и ждать, что предпринятые нами меры карантина и симптоматического лечения окажутся…
Хамберт закрыл вкладку. Все это он уже слышал не один раз. И ничего нового ждать не приходится. Судя по тому набору слов, которые использует этот главный врач, никто до сих пор толком не знает, что нужно делать. Одни умные слова, и больше ничего. Никто из руководства базы не может внятно объяснить, что им, простым гражданам, остается делать. Ждать? А ждать чего? Пока все, от кого зависит хоть что-то, не делают ровным счетом ничего. А ведь что может быть проще: нужно просто изолировать «главный» блок от двух других. Оставить там всех зараженных умирать, если им все равно никто ничем не может помочь, запретить медикам оказывать им помощь. А то за прошедшие два дня уже трое специалистов лежат с такими же симптомами, как и у «озерных».
Если так нужно, стоит вообще изолировать и «главный» и «второй» блоки. «Жилой» будет тогда в наибольшей безопасности. И он, и его мать, и все остальные смогут выжить. А те, кто живут в первых двух блоках, соединенных между собой… Ну, что ж, сами виноваты, что заболели!
Нет. С одной стороны, конечно же, это нужно было сделать. База давно уже требует расширения. Все обитатели «жилого» блока живут в нечеловеческих условиях, и совсем скоро вновь родившимся просто не будет хватать места. Так что разработка нового места для переселения – прямая обязанность военных и полярников. У них есть техника и опыт. Кроме них, никто не сможет этим заняться.
Хамберт вновь мысленно покачал головой. Сами виноваты! Знали же, куда шли и что это рискованно – вскрывать древнее озеро и изучать все эти пробы воды. Опять же, руководство не подстраховалось. Знали же, не хуже остальных, чем все это может обернуться. Вон даже Мабуза знал. Он все подробно расписал в последнем выпуске своего блога. А это значит, что руководителям вообще плевать на всех. Не только на цветных, но и на своих. Мабуза в открытую предположил, что таким вот образом руководство пытается быстро и дешево решить проблему с наметившимся перенаселением базы.
И он прав. А чего еще от них ожидать? Это же белые. А белым всегда и на все плевать, если речь идет о собственной безопасности и выгоде. Так было и на континенте, в его прошлом городе. В котором из почти пяти миллионов жителей только шесть процентов, относящихся к представителям белой расы, жили в условиях, которые можно было назвать человеческими. Они имели свои собственные дома, окруженные высокими каменными заборами, с воротами, круглосуточно охраняемыми отрядами наемных головорезов из того же числа белых, незамедлительно отвечающих на любое неосторожное движение стрельбой из огнестрельного оружия. Вся остальная часть города, не считая особо посещаемых в былое время туристами достопримечательностей, представляло собой бескрайнее море трущоб и бедняцких кварталов. В них текла своя собственная, разительно отличающаяся от всего происходящего за охраняемыми заборами жизнь, в которой каждый пятый из цветного и черного населения Кейптауна был заражен СПИДом, а ежедневный рост безработицы порождал все новые ограбления и убийства. Жестокие стычки бандитских группировок, делящих между собой городскую территорию. Грабежи, где самой желанной добычей был любой из белых туристов или жителей. Ведь по-настоящему большие деньги водились только у них.