– Дату отправки предложили в аналитической группе. По их мнению, она будет более полно отражать действительность. Если стая этих птиц облюбовала точку нефтеразработки, как минимум, до конца полярного дня, стало быть, они будут там и сегодня и через неделю. В таком случае нам стоит лучше подготовить отряд для минимизации потерь. В рейд пойдет много техники и людей. Надо отбуксировать «Шарлотту». Если же эти птицы были всего лишь залетными гастролерами или они по каким-то своим причинам прилетают, когда в той зоне появляются люди, разработан план Б. Группа добирается до места и ожидает там в течение двадцати четырех часов. За время стоянки, если атака птиц не повторится, будут установлены датчики движения и несколько видеокамер, которые будут фиксировать все происходящее вокруг них до прихода полярной ночи. Станислав Иванович, я ожидаю от вас поставки соответствующего оборудования.
– Да, конечно, – тут же кивнул Мельник. – Я сегодня же подгоню научную группу и… – Писк коммуникатора прервал его на середине предложения. Начальник отдела снабжения и энергетики несколько минут изучал входящее сообщение, после чего с довольным видом откинулся на спинку стула, обвел взглядом остальных и торжественно произнес:
– Господа, мы можем поздравить друг друга. Скоро у нас с вами будет длинная связь. Мощность новой антенны позволит устанавливать стабильную связь базы с береговой линией. А может быть, и с околоматериковыми водами. Мы сможем держать связь с кораблем еще на его подходе к бухте.
– Эту новость я предлагаю пока что оставить засекреченной, – проговорил генерал. – Знать об этом нужно только нам троим и группе из вашего отдела, Станислав Иванович, которая непосредственно занималась ее разработкой. – Генерал бросил короткий взгляд на Судницына, которого снова отвлек писк коммуникатора. – И необходимо провести с ними соответствующую беседу…
– Но для чего? – возмущенно воскликнул Мельник, перебивая Потапова.
Тот открыл рот, чтобы ответить, но его перебил возглас Сергея Владимировича:
– В инфекционном отделении резкое ухудшение одновременно у пяти «озерных»!
Какое-то время он просто тихо стоял, прислушиваясь к дыханию матери. Вроде бы стало лучше. Может, длительный сон помогает ей выздороветь? Ведь все больные, когда идут на поправку, подолгу спят.
Хамберт осторожно подошел к матери и проверил показатели работы кардиостимулятора. Пульс держался на прежней цифре. А вот показатель заряда батареи на этот раз был равен девяносто пяти процентам. Значит, Инносент спала не все восемь часов. Наверное, это хорошо. Был бы он врачом, точно бы знал. Но для того, чтобы стать врачом, раньше надо было иметь кучу денег и кучу свободного времени, чтобы читать всякие там книжки. Сейчас, например, денег вообще никаких не надо, потому что их тупо негде тратить. Все эти цветные бумажки с водяными знаками и прочими элементами защиты уже давно гниют в сейфах, банкоматах и на улицах вымерших городов. Наверное, на Земле лет через сто останутся только канадские доллары. У них вроде тоже доллар. Он точно не знал, но хорошо помнил, что в Канаде деньги делают из пластика. Вот они только и останутся. Ну, еще, наверное, банковские карточки. Они тоже из пластика, и толку от них – разве что комнату обклеить. Все эти цифры, являвшиеся ранее эквивалентом денег, теперь всего лишь цифры. Поэтому для того, чтобы стать врачом, деньги сейчас точно не нужны. Нужно много времени. А времени у него сейчас как раз и нет. Нужно работать, чтобы иметь под рукой запас пищевых норм для обмена с его австралийским другом на лекарства для матери. В прошлый раз он выменял у него пачку необходимых матери лекарств. Где ее раздобыл сам Тэтчер, Хамберт не знал. Но за их эффективность и натуральность тот ручался головой. И да, после того, как Инносент начала регулярно принимать эти таблетки, ее самочувствие намного улучшилось.
Хамберт подсел к внутрикомнатному монитору и включил основной канал. На нем в очередной раз крутили видеотрансляцию выступления господина главного доктора базы.