– Благодарю вас, – сказала Мэри, кивая и мило улыбаясь. Их это, кажется, потрясло. Жан-Клод раздул ноздри.
– Мы уходим, – напомнил Сулавье.
Мэри сунула руку в карман пальто.
– Они с нами? – спросила она.
– Розель и Жан-Клод останутся здесь.
– Хорошо, – сказала она. – Как скажете.
Устраиваться обедать на лужайке перед ИПИ было бы неразумным. Кроме того, с океана веял прохладный ветерок. Кэрол и Мартин вышли через служебные двери в тылу здания, прошли между бетонными стенами и вниз по узкой асфальтовой дорожке к лесу позади корпуса. Мартин смотрел ей в спину, когда она шла впереди него через эвкалиптовую рощу. Она несла мешок с сэндвичами и двумя картонками пива. Он нес пляжное одеяло. Она небрежно и изящно поддела ногой ворох листьев на своем пути, оглянулась через плечо и сказала:
– Приказываю тебе на несколько минут отвлечься от работы.
– Тяжелая задача, – ответил он.
– Здесь где-то должна быть… Вот! – торжествующе указала она. Между деревьями – поляна с сухой некошеной травой. Эта область была за пределами территории, подведомственной садовникам ИПР.
В заговорщицком молчании они сошли с тропинки и расстелили пляжное одеяло на траве, действуя. Сели они одновременно, и Кэрол развернула бутерброды.
Океанский бриз не оставил их в покое. Прохладные порывы пробивались сквозь высокие стройные деревья. Одеты оба были легко, и Мартин ощутил, как руки покрываются гусиной кожей. Он с опаской посмотрел на ближайшие ветви; если тряхнуть дерево, они могли упасть.
– Не могу, – сказал он с усмешкой.
– Что?
– Отвлечься от работы.
– Я и не ждала, – призналась она.
– Но здесь все равно хорошо. Перерыв.
– Так почему, по-твоему, я затащила тебя сюда? – спросила она.
– Затащила? – сказал он, откусывая от бутерброда и задумчиво глядя на нее. – Для обольщения.
– Совсем скоро нас ждет гораздо большая близость, – напомнила она ему.
Он кивнул и сменил выражение лица с задумчивого на расчетливое.
– Мы пришли сюда, чтобы обо всем договориться, прежде чем начнем.
– Точно.
– Я три раза путешествовал с тобой. Мы отлично совместимы в Стране.
Он открыл картонку пива и протянул ей.
– Именно так, – сказала она. – Возможно, даже слишком.
Мгновение он обдумывал это.
– Фигуристы. Я знаю женатую пару фигуристов. Вне льда они связаны так же, как на соревнованиях.
– Это замечательно, – сказала Кэрол.
– Мне всегда казалось, что мы тоже так можем.
Она улыбнулась почти застенчиво.
– Что ж. Мы попробовали.
– Знаешь, эти фигуристы – они замечательные люди, но не слишком умные. Возможно, мы чересчур умны, чтобы быть счастливыми.
– Думаю, дело не в этом, – сказала Кэрол.
– А в чем?
– В глубине души мы симпатизируем друг другу, – сказала она. – Я никогда ни с кем не знала такого… Правда, я никогда не заходила в человеческую Страну ни с кем, кроме тебя. Проблема в том, что у нас слишком много наложений между теми нашими «я», какие мы в Стране, и теми, какие мы здесь, сейчас. Снаружи.
Мартин много раз задумывался об этом, всегда пытаясь найти еще какие-то доводы. То, что Кэрол пришла к тому же выводу, опечалило его. Это означало, что вывод правильный.
– Во сне… – начала она и умолкла, чтобы откусить от сэндвича. – Ты когда-нибудь видел такой сон, в котором бы ощущал такие сильные, такие подлинные чувства, что не просыпаясь расплакался? Заплакал, словно вся боль, какую ты когда-либо ощущал, ушла и ты очистился?
Мартин покачал головой.
– Я – нет, – сказал он.
– Что ж, а в Стране, пожалуй, у нас пару раз бывало что-то подобное. Мы, работая, близки, как брат и сестра или анима и анимус. Думаю, мужская часть моего «я»… почти точно соответствует твоей женской части.
– И это, скорее всего, хорошо, – сказал он.
– Это… пока их подталкивает друг к другу. В Стране. Но знаешь ли, твоя личность в Стране отличается от того, что я вижу здесь, снаружи.
– Это неизбежно, – сказал он. – Тем не менее ты видела, каков я на самом деле.
Она рассмеялась и печально покачала головой.
– Этого недостаточно. Внешние слои. Помни о них. Ты не хуже меня знаешь, из чего мы сделаны – полностью, без каких-то лишних включений. Все слои сверху донизу.
С этим он не мог спорить.
– Но я не считаю их препятствием… твои внешние слои, имею в виду. Я всегда слежу за тем, с чем мое самосознание встречается в Стране.
– Мартин, я страшно разозлила тебя.
Он посмотрел на нее с удивлением.
– Разве не…
– Я имею в виду, что хорошо знаю, когда я действительно тебя достала.
– Полагаю, я тоже тебя достал.
– Да. Мы просто не нравились друг другу снаружи. Не могли сблизиться. Ты знаешь, что я старалась; мы старались.
– Перенос. Перекрестный перенос, – неуверенно предположил он.
– Мы собираемся снова быть вместе, – продолжила она, пристально и строго глядя на него, – и Бог свидетель, теперь нам следует действовать сообща.
Он согласился, медленно кивнув.
– Я чувствовала трения между нами, – сказала она.
– Не трения. Угасающую надежду, – поправил Мартин.
– Я смотрела на происходящее очень реалистически, – продолжила она. – Надеюсь, ты тоже.
