Со своей стороны бургундцы привезли в подарок Брунгильде ректора Динамия, высокопоставленного чиновника, спровоцировавшего в 581 г. отпадение Марселя, и герцога Лупа, бывшего регента, который в свое время был вынужден бежать от Урсиона и Бертефреда. Хильдеберт II, слащаво провозглашает Григорий Турский, согласился взять их обратно{502}. На самом деле эти люди, бывшие друзья Гого-на, были все еще близки к Брунгильде и Магнериху Трирскому. Их реабилитация была не помилованием, а возвращением к власти в тот момент, когда их бывшие враги были повергнуты в прах.
После этой интермедии Гунтрамн, Хильдеберт и Брунгильда начали настоящие переговоры в присутствии многочисленных епископов и светских магнатов обоих королевств. Текст соглашения, достигнутого 29 ноября 587 г., чудом дошел до нас полностью{503}. Этот «Анделотский договор» демонстрирует масштаб аппетитов, а также искусность главных участников переговоров.
С первого взгляда договор может показаться крайне выгодным для короля Гунтрамна. В самом деле, он получал вечный мир с Австразией, гарантированный многочисленными заверениями в дружбе. За владыкой Бургундии признавалось также владение некоторым количеством крепостей, отошедших к Сигиберту I по смерти Хариберта, а именно Шатодёном и Вандомом, так же как укреплениями в областях Шартра и Этампа. В обмен на эти территориальные уступки Гунтрамн признавал за Хильдебертом II полную собственность на Mo, Тур, Пуатье, Авранш, Эр-сюр-Адур, Кузеран, Лабур и Альби, то есть на города, которые Брунгильде уже удалось вернуть, силой или дипломатическими методами, с 584 г. Король Австразии получал также две трети Санлиса с правом приобретения третьей части, принадлежавшей Гунтрамну, в обмен на владения, расположенные в Рессоне, близ Уазы.
Таким образом, в Андело Хильдеберт II отказался от части своего законного наследства. Но взамен он приобретал существенные надежды. В самом деле, пакт оговаривал, что по смерти Гунтрамна все его королевство перейдет под австразийскую власть. Если же Хильдеберт II скончается первым, то Гунтрамн вырастит его сыновей Теодоберта II и Теодориха II, чтобы они могли унаследовать оба королевства.
Брунгильде, естественно, были выгодны приобретения и надежды Хильдеберта II. Но, зная, что даже лучший из сыновей не вечен, она постаралась закрепить и свои личные права. В Андело регентша прежде всего добилась официального признания своей власти: ее имя и титул королевы были вписаны в шапку документа, в заголовок, наряду с именами Гунтрамна и Хильдеберта. Это место в числе повелителей
Поскольку почести от ударов судьбы не предохраняют, Брунгильда выдвинула и более практические притязания, потребовав, чтобы ей передали
Брунгильда была не единственной женщиной, принимавшей активное участие в анделотских переговорах. Хлодосвинта, ее дочь, Файлевба, ее невестка, и Хлодехильда, ее племянница, единственная оставшаяся в живых из детей короля Гунтрамна, добились письменной фиксации своих прав: в каком бы порядке ни ушли из жизни мужчины из меровингского рода, государи гарантировали этим дамам, что никто не лишит их рент или движимого и недвижимого имущества.
Оставалось только уладить детали. Гунтрамн и Хильдеберт договорились обменяться перебежчиками, которых они приняли во время междоусобной войны; так, бывшие лейды Сигиберта I должны были вновь стать «верными» короля Австразии — тем самым просто на всех распространялась ситуация Лупа и Динамия. Короли также обязались не принимать в будущем беглецов из другого королевства. Зато между Австразией и Бургундией обеспечивалось свободное передвижение путников и купцов. Последняя статья договора напоминала, что все согласованные передачи земель и рент, какой бы король их ни сделал, должны остаться в силе при любых дележах наследства. Таким образом, на имущества, конфискованные у церквей или мирян после смерти Хлотаря I, теперь могли претендовать их законные владельцы. Это последнее положение должно было укрепить приятную иллюзию, что такая фикция, как
