Падение лучшего заговорщика Австразии встревожило людей из клики Эгидия, которых регентша пока не беспокоила, хотя и отстранила от власти. Урсион и Бертефред начали особо волноваться и распускать слухи, порочащие Брунгильду. Для надежности они вступили в союз с герцогом Раухингом, могущественным властителем Суассона. Тот еще оставался при дворе, потому что недавно оказал королеве важные услуги. К тому же он был сказочно богат, и поговаривали, что в его жилах течет настоящая кровь Меровингов. Во многих отношениях этот человек походил на узурпатора Гундовальда, а король Гунтрамн находил это сходство чрезмерным. Он написал Хильдеберту II, что друзья Эгидия сплели заговор, чтобы убить их — его и мать. И добавил, что Раухинг планирует захватить регентство над Восточной Франкией от имени маленького Теодоберта II, тогда как Урсион и Бертефред имеют виды на Прованс и Овернь, желая стать их хозяевами от имени Теодориха II{499}.
Существовал ли этот заговор в реальности — вопрос спорный. Григорий Турский утверждает, что у короля Бургундии были доказательства, но не приводит их. Большинство обвиненных бесспорно были врагами Брунгильды или Гунтрамна. Поэтому для австразобургундского сближения их необходимо было убрать. Однако Григорий Турский описывает чрезвычайно логичный план раздела страны, составленный заговорщиками. А ведь хронист не мог знать, что такой раздел территорий действительно осуществится в 596 г. Возможно, проблему надо ставить не так: был заговор Раухинга историческим фактом или нет? Лучше обратить внимание, что у герцога было больше денег и драгоценных изделий, чем в королевской сокровищнице, и что он вступил в союз с самыми худшими врагами королевы. Со своими ресурсами и связями Раухинг, вероятно, имел возможность захватить власть. Однако сама эта возможность, реализовалась она или нет, создавала нетерпимую угрозу для всех легитимных Меровингов.
Устранение подозрительной партии было осуществлено с той экономией средств, которая представляла собой фирменную марку Брунгильды. Так, Раухинга вызвали во дворец на частную аудиенцию, и пока он туда ехал, королевские агенты конфисковали все его имущество, оставив мятежников без финансовых средств. Не зная, что уже разорен и обречен на смерть, герцог Суассонский беседовал с королем в покоях последнего. На выходе на него внезапно напали дворцовые стражники и убили. Когда об этой расправе стало известно, Урсион и Бертефред были уже не в состоянии бороться. Им удалось лишь укрыться на собственных землях, на Маасе и Мозеле, в обществе последних «верных». Брунгильда ловко предложила Бертефреду прощение. Она сочла его менее виновным и напомнила о духовном родстве, которое их объединяло, ведь она была крестной матерью его дочери{500}. Но, может быть, королева рассчитывала таким образом разобщить противников и прежде всего обеспечить свое будущее. Магнаты были необходимы Меровингам для управления королевством. К тому же полностью истребить клику значило усилить могущество других.
Анделотский договор
После полного разгрома партии Эгидия все было готово для примирения между Хильдебертом II и Гунтрамном. Итак, встреча между дядей и племянником была назначена на ноябрь 587 г. в Андело, близ Шомона, ныне департамент Верхняя Марна.
На сей раз Брунгильда сделала все, чтобы свидание между сыном и Гунтрамном произошло под ее контролем. Она лично приехала для присутствия на встрече в сопровождении главных союзников, а именно своей дочери Хлодосвинты, невестки Файлевбы и советника Магнериха Трирского. Эти люди тоже были лично заинтересованы в том, чтобы повлиять на переговоры, но их присутствие поддерживало Брунгильду.
Поскольку дружбу сохраняют подарки, австразийцы привезли с собой в Андело герцога Гунтрамна Бозона, который все еще был их пленником под честное слово. Король Гунтрамн решил немедленно заставить его поплатиться за союз с Гундовальдом и после скорого суда в обществе Хильдеберта II приговорил его к смерти. Тогда Гунтрамн Бозон сделал отчаянный ход, укрывшись в доме, где остановился Магнерих Трирский. Взяв прелата в заложники, герцог потребовал, чтобы тот добивался его прощения. В самом деле, канонической обязанностью Магнериха как епископа было испрашивать помилования для приговоренных к смерти, но как советник Брунгильды он знал, что подобное ходатайство вызовет раздражение короля Гунтрамна и приведет к срыву переговоров. Поскольку Магнерих медлил, решая эту корнелевскую дилемму, король Гунтрамн приказал поджечь здание, где тот находился. Епископ был обязан жизнью только смелости своих клириков, сумевших вытащить его из пожара. Что до Гунтрамна Бозона, он все-таки вышел из горящего здания с мечом в руке. Солдаты Хильдеберта II и Гунтрамна одновременно метнули в него дротики. Григорий Турский сообщает: копий было так много, что тело герцога, пронзенное ими как подушечка для булавок, некоторое время держалось на весу. Так кровь старого заговорщика скрепила договор королей{501}.
