Завоевание северных королевств, конечно, добавило к
Военное могущество франков служило им на войне, но также помогало вести агрессивную дипломатию. Так, в 537 г. Меровинги добились, чтобы остготы уступили им Прованс, взамен пообещав оказать военную помощь против империи. Дело было сделано мастерски, и византийский историк Прокопий посвятил его описанию несколько восторженных страниц{71}. Воспользовавшись распадом сферы влияния остготов, Меровинги захватили также всю Аламаннию между верховьями Рейна, Майном и верховьями Дуная{72}.
В качестве хоть воинов, хоть политиков Меровинги имели менталитет скорей стервятников, чем орлов. Они по возможности пользовались моментами слабости у соседей, чтобы обобрать их. Беспорядки, вызванные в Италии столкновениями между остготами и византийцами, могли только разжечь их аппетит. Впрочем, ситуация сложилась идеальная: официально франки были союзниками императора, но уступка Прованса делала их должниками по отношению к равеннским королям. Сообразно сиюминутным интересам они могли внезапно переходить из одного лагеря в другой. Их коварство порой граничило с макиавеллизмом. Так, когда в 538 г. остготский король Витигис попросил у франков помощи против имперцев, король Теодоберт I согласился ему помочь{73}. Но он послал в Италию воинов родом из аннексированной Бургундии, а не коренных франков. Сделав это, он мог с искренним видом уверять византийцев, что франки никогда не нарушали своей клятвы и не нападали на императорские войска: ведь Витигиса поддержали «бургунды»!{74}
Тем не менее Меровинги выступали на стороне остготов в Италии лишь эпизодически. Несколько раз они совершали совместные операции с Византией против Витигиса, а потом против Тотилы. Таким образом, лавируя между обеими сторонами, Теодоберт I сумел в 540-е гг. завладеть Венецией и левобережьем Адидже{75}. Согласно византийскому хронисту Агафию — который, возможно, преувеличивает, — у того же Теодоберта были планы вторгнуться во Фракию и осадить Константинополь{76}. Во всяком случае, очевидно, что Меровинги внушали империи страх. Так, в царствование Теодобальда, в начале 550-х гг., экспедиционный корпус под командованием герцога Букцелена совершил нападение на Центральную Италию; возможно, франкский экспедиционный отряд даже на время занял Сицилию, прежде чем полководцу Нарсесу удалось выправить положение{77}.
Во внешней политике престиж, накопленный в войнах с данами, остготами или византийцами, стал капиталом, который Меровинги умели использовать, чтобы расширять свое влияние далее. Для малых народов, ощущавших угрозу со стороны сильных соседей, короли франков олицетворяли защитника. А на союз Меровинги соглашались в обмен на неявное признание их гегемонии. Теодорих I помолвил своего сына Теодоберта с Визигардой, дочерью короля лангобардов Вахона{78}, которому угрожали гепиды и авары. Потом тот же Теодорих выдал свою дочь Теодехильду за наследного принца варнов{79}; этот очень плохо известный народ, поселившийся на побережье Северного моря, подвергался натиску англов, живших в Ютландии. Благодаря этим бракам варны и лангобарды вошли в сферу влияния Меровингов. Такой же была судьба баваров, когда в 550-е гг. Хлотарь I согласился отдать их герцогу Гарибальду вдовствующую франкскую королеву, ставшую супругой герцога{80}. С тех пор Меровинги считали Баварию своим доминионом.
Даже вестготское королевство, отечество Брунгильды, не было защищено от экспансии франков. Главной мишенью последних была Септимания, ив 510-е гг. Теодориху I и его сыну Теодоберту I удалось захватить там город Безье{81}. Франки зарились и на Кантабрию[10]. Хильдеберт I несколько раз посылал туда армии, доходившие до самой Сарагосы. Тем не менее закрепиться в Северной Испании ему так и не удалось{82}.
Несмотря на отдельные неудачи,
