«По милосердию нашего Господа с успехом были покорены тюринги и их провинции присоединены, род их королей угас; народ северных свевов [будущих швабов?] был подчинен нами, подставив шею нашему величию через посредство эдиктов; кроме того, по милости Бога вестготы, живущие во Франкии, северная область Италии, Паннония, а также саксы и другие народы предались нам по собственной воле. Под покровом Бога наша держава протянулась от Дуная и границ Паннонии до берегов Океана»{83}.
И это было отнюдь не бахвальство. Если начертить на карте Европы линию, соединяющую Байонну с Венецией, и другую от Венеции до места слияния Эльбы и Заале, получатся почти точные границы огромной меровингской империи.
Следует немедленно указать на один нюанс. Regnum Francorum никоим образом не имело органичной территориальной целостности, в отличие от Римской империи. Лучше всего его представлять как набор концентрических кругов, в которых отправление меровингской власти различалось по форме и интенсивности. Только к северу от Луары и к западу от Мозеля власть франкских государей могла выглядеть бесспорной; неудивительно, что там находились центральные области Teilreiche и главные центры власти. В непосредственных окрестностях этого пространства королевская власть уже слабела: конечно, Меровинги чувствовали себя как дома в Аквитании, в Провансе или в Бургундии, но там никогда не были полностью исключены приступы сепаратизма. Немного далее проходил третий пояс — периферийных герцогств, как Аламанния, Бавария или Тюрингия. Их жители обычно воспринимали франков как властителей, но Меровинги были достаточно предусмотрительны, чтобы регулярно напоминать о себе, при надобности используя оружие. Далее размытую границу Regniuriz образовали земли, где жили бретоны[11], саксы, варны, свевы и лангобарды; их было легко победить и сделать данниками, но их подчинение никогда не было полностью обеспечено. Что касается дальнейших земель, то Меровинги претендовали на Северную Италию, на Пиренеи, населенные васконами, на англосаксонский Кент и на первые, пограничные области славянского мира. Но им редко удавалось удерживать эти пространства более чем в течение жизни одного поколения.
В общей сложности меровингское королевство было гигантским, но королевская власть ослабевала по мере удаления от центра. Начиная с третьего круга удерживать земли можно было только при регулярной демонстрации силы. Тем не менее отметим, что логика Teilreiche упрощала управление этими территориями, расположенными как оболочки луковицы. Действительно, в результате тщательного раздела каждый государь должен был получить взаимно дополняющие друг друга земли. В результате каждый Teilreich включал часть центральной зоны, немного Аквитании или Прованса и контролировал одно-два периферийных герцогства; кроме того, каждый Меровинг имел определенные права на то, чтобы заставлять сопредельные народы уважать его, и на зону для завоевания или выдвижения новых притязаний. Структура таких государств может показаться непрочной, но военные успехи франков показывают, что эта система умела продемонстрировать грозную эффективность.
<p>КОРОЛЕВСТВО УПРАВИТЕЛЕЙ</p>Управление территориями
Чужестранцам, прибывавшим в Галлию, как Брунгильда, управление Regnum Francorum из-за его сложной географической структуры могло показаться экзотическим.
У вестготов, как до них у римлян, была одна столица — Толедо, где находился определенный набор центральных служб. Но во франкском мире ничего подобного не наблюдалось. В каждом Teilreich'e VI в. за каким-либо городом, конечно, признавался статус sedes regiae («столицы королевства»), но это было лишь громкое название, означавшее немного. В этом городе находилась одна из резиденций короля, и по обычаю властные церемонии проводились по преимуществу там{84}. Но ни следа администрации, архивов и придворной жизни там не было.
