Земельная вотчина, предоставленная Сигибертом, конечно, позволяла молодой королеве претендовать на финансовую самостоятельность. Тем самым она могла обеспечивать себе пропитание, пополнять гардероб и кормить слуг. Денежные средства, получаемые от продажи излишков, давали ей также возможность финансировать более дорогостоящие операции, например, контроль над спорными епископскими выборами или убийство неугодного человека. Тем не менее Брунгильда пока не могла вести самостоятельную политику. В самом деле, Сигиберт постарался не включить в утренний дар никакого имущества, связанного с отправлением публичной власти. Лишь редкие меровингские короли осмеливались сделать жене такой неимоверно роскошный подарок, как передача «в собственность» целого города. Ведь в таком случае королева могла назначать там чиновников и взимать прямые и косвенные налоги, то есть вести себя там как настоящий государь. Хильперик, брат Сигиберта, предпринял такой опыт и потом кусал себе пальцы.
Несмотря на это ограничение, Брунгильда на следующий день после свадьбы уже располагала значительным достоянием, куда входили земли, ценные предметы и доходы. Несомненно, она была не столь наивна, чтобы полагать, что Сигиберт полностью отказался от этих благ. Богатство королевы было не более чем приложением к власти короля, которое можно легко отобрать. В варварском мире уступка утреннего дара в полное владение обычно представляла собой всего лишь юридическую фикцию, потому что фактически муж держал имущество жены под контролем. Даже если мужчина умирал, его кровные родственники считали, что сохраняют права на имущество, которое он передал жене. Так, Брунгильда имела возможность встретиться с вдовой Хильдеберта I, Вультроготой, сокровища которой конфисковал ее деверь Хлотарь I[29]. Даже когда королевская семья давала вдове возможность пользоваться ее утренним даром, последняя хорошо понимала, что не вправе вновь выйти замуж без разрешения: действительно, рано или поздно какой-нибудь меровингский принц, брат или кузен покойного, предлагал ей выйти за него, и тем самым переданное ранее имущество оставалось под контролем родни мужского пола.
Пока что утренний дар вкупе с личным имуществом, которое Брунгильда привезла из Испании, обеспечивал молодой королеве изрядное состояние. Тем не менее, чтобы обладать могуществом в меровингской Галлии, богатства было недостаточно. Чтобы располагать настоящей властью, быть по-настоящему уверенным в своей безопасности, следовало иметь в подчинении группу «верных», которые преданы тебе лично и служат твоим интересам. В 566 г. Брунгильда могла рассчитывать лишь на нескольких вестготов, сопровождавших ее в Австразию. Поскольку до наступления феодальной эпохи связь, соединяющая двух людей, не передавалась третьему, Сигиберт не мог отдать жене никого из служивших ему «верных». Брунгильда должна была научиться создавать клиентелу из тех, кто ей обязан.
Для этого могла оказаться полезной масса земельных владений, которыми она располагала. Действительно, наличие у королевы земель оправдывало необходимость назначения главных управителей: «майордома королевы» для заведования доходами и снабжением, «референдария королевы», который бы составлял официальные документы, «коннетабля королевы», отвечающего за ее табуны, не считая множества управляющих, которые ведали бы каждым из доменов. Функции этих слуг, как и высших королевских чиновников, находившихся при особе короля, балансировали между чисто домашней службой и отправлением публичных должностей. Так или иначе, эти люди были близки к власти, и во дворце меровингской королевы, как и во дворце короля, похоже, находились все социальные лифты. А ведь по обычаю монархине дозволялось лично выбирать слуг. Поспособствовав карьере некоторых честолюбцев, щедро вознаграждаемых, Брунгильда могла тем самым положить начало набору собственных «верных». Но этого, конечно, было недостаточно, и она всю жизнь находилась в поиске клиентелы — инструмента власти, которого ей недоставало.
Обращение
После вручения утреннего дара королевская чета могла бы зажить обычной жизнью, если бы Сигиберт не пожелал получить все возможные преимущества от того события, каким стал его семейный союз с дочерью Атанагильда. Несколько изменив направленность «благочестия», которое король и прежде афишировал в качестве заметной черты своей политики, он обратился к молодой супруге с мольбой отвергнуть арианскую ересь и обратиться в католическую веру. Независимо от результата такой просьбы она добавляла Сигиберту популярности. Ведь епископы могли только восхититься усердием, какое король Австразии прилагает во имя триумфа истинной веры.
По обычаям того времени Брунгильда могла бы и отказать в обращении. Два поколения тому назад бургундская принцесса Хродехильда осталась католичкой, став женой язычника Хлодвига. Через несколько лет франкская принцесса Ингунда, выйдя за вестготского принца-еретика, тоже откажется обращаться в арианство.
