— Все равно мне кажется, что «величество» второй раз не подходит. В Эрвинде выжившие с «Дейлы» не появлялись. Рьюманост гораздо восточнее крепости. Значит, что?
— Значит, они либо все мертвы, либо попали в плен, — подытожил Граф.
— К кентаврам, — посмотрела я на него ошеломленно.
Демоны их раздери.
Мне, кажется, срочно понадобилась личная армия.
— Может, отправимся на место крушения и поищем одежду Фастольфа? — предложил интендант.
— На дне?
— Ну, почему сразу на дне…
— Потому что королевские одежды тяжелые, и, намокая, обычно идут ко дну. У нас есть кто-то с жабрами в команде?
— Нет, — сокрушенно покачал головой он.
— Или заклинатели рыб? Возможно, они могли бы поговорить с китами, и те с радостью принесли бы в зубах пару королевских тряпок! — не унималась я. — И не забудь, что киты должны знать Общий.
— Извините, что перебиваю, — с любопытством произнес минотавр, растолкав своих товарищей и глядя на меня, — просто речь зашла про Общий язык… а как так получилось, что при переходе сюда мы уже знали его? Я понимаю, что у вас невероятно ответственная миссия, но мое любопытство меня когда-нибудь погубит. Пойму, если оставите дерзость без ответа.
Вздохнув, я сказала:
— Мне известно несколько объяснений на сей счет. Расскажу только самое популярное. Все переходы между мирами — дело рук (хотя, каких рук, у него и рук-то нет) портального червя по имени Д'хакимм. Он питается прошлой жизнью того, кто переходит через тоннель между мирами, взамен даруя способность понимать основной язык того мира, куда вы перемещаетесь. При этом Д'хакимм существует только в Великом Кольце миров. И, кстати, лучше не спрашивать, что такое сам тоннель. Ибо, если на одном конце находится пасть червя, то на другом — вы сами понимаете, что.
— Понятно, — задумчиво сказал Закан. — Еще раз простите, что не можем помочь вам в ваших поисках.
Я отмахнулась:
— Пустое. У каждого из нас великая миссия, предназначение и все такое. Идем, парни. Нас ждет развеселое приключение.
Когда я направлялась к выходу, вездесущий тифлинг незаметно для остальных провел рукой вдоль спины, я вздрогнула, а затем, когда поняла, от злости чуть не выхватила меч. Успокаивая себя тем, что природу полудемона не изменить, растолкала саррусов, все еще желающих дотронуться до новых фаворитов, и пошла прочь.
— Подведем итоги, — мрачно обратилась я к спутникам, когда мы выбрались на свежий воздух. — У нас есть: таинственная записка, которую нам почти удалось разгадать, король, вероятно, попавший в плен или убитый, ни единой возможности удостовериться в том или ином исходе событий.
— Это почему еще? — с подозрением спросил интендант.
— Скажу за двадцать золотых, — усмехнулась я, — которые ты мне задолжал.
— На корабле отдам, — проворчал Сейтарр. Его иллюзия поправила веревочный пояс, на котором висели матерчатые сумки с лекарственными травами. — Так в чем проблема?
— Как тебе сказать, мой дорогой Сейтарр… вот смотри. Есть такое большое и воинственное государство Ургахад. У него есть шестнадцать великолепных бригад с магами поддержки, артиллерией, закаленные в боях и вышколенные так, что другие государства формируют свои армии именно по примеру саррусов. И есть кочевые племена кентавров, занимающие большую территорию на востоке. Она называется Хельмерскими степями. Так объясни же мне, почему армия из пятидесяти тысяч клинков не может сокрушить чертовых кочевников?
— Ну… э…, - замялся он, но я помогла, по доброте душевной:
— А я отвечу, почему. Как бы не бахвалились ургахадцы, в бою один кентавр стоит троих саррусов. Кроме того, их шаманы могут распознать иллюзии и миражи с такой легкостью, как будто никакого крупного раздела «Магия иллюзий и обманных образов» вовсе нет. К тому же, они и сами неплохо колдуют. Игральные кости не перевернут, но вот землю тряхнуть могут, да так, чтобы навсегда отбить охоту соваться к ним.
— Помимо всего, что совершенно правильно упомянула капитан, я бы добавил, что кентавры крайне жестоки и руководствуются не только воинской доблестью, но и жаждой наживы. Вождями у них всегда становится самый сильный и самый богатый — у кентавров два данных понятия всегда совпадают, — заметил Граф. — Если мы не сможем придумать, каким образом к ним проникнуть, можно прощаться с Фастольфом навсегда.
— Может, они потребуют выкуп? — прагматично рассудил Сейтарр.
— Черта с два, — кратко ответил мечник. Я поддержала:
— Это же кентавры. Они не ведут ни с кем торговлю. Зачем им деньги?
— Ну, тогда золото, другие металлы, ткани, — не сдавался интендант, перебирая все, что можно бы отдать в уплату выкупа. — Или драгоценности.
— Привезем — отберут. Не привезем — решат, что мы пытаемся сбежать и возьмут в рабство, — пожала плечами я, не слишком надеясь на дипломатичный исход. — Иллюзии не помогут, подкуп не поможет, идти в лоб — проиграем в бою, пытаться тайком пробраться и выкрасть короля — глупо. Мы же не знаем, где его держат.
