— Глянь! Да он же как теленок новорожденный! — хохотнул Ойген, незадолго до того отказавшийся от участия.
Линд и в самом деле неуверенно переминался с ноги на ногу, едва ли не падая. Черты его лица изменились. Уменьшились огромные, толстые губы и массивная нижняя челюсть, за которые Линда некогда прозвали Огром, кости черепа немного вытянулись. Нос раздался в ширину и увеличился. Ну, правильно, легкие у кентавров в нижней части туловища, и они огромны, надо же как-то дышать. Человеческая верхняя часть — почти сплошной каркас из мышц, кровеносных сосудов и костей, все основные органы находятся в лошадиной. Только небольшое сердце, которое просто перекачивает кровь дальше, находится в груди «человека».
Только по длинным, таким же светлым волосам и можно было догадаться, что наш лучник временно обитает в ином теле, большом, мускулистом, буланой масти.
— Вот это да, — восхищенно произнес Нытик. — Капитан, а мы все так будем?
— Здесь проблема, — покачала головой я. — Эта травка, манкрисс, из моих личных запасов. И ее осталось буквально несколько стеблей, раз, два, три… четыре стебелька. Траву не разделить, если положить в снадобье меньше рекомендуемой дозы, трансформация будет действовать не декаду, а часа три-четыре, от силы. Четверо. С Линдом — пятеро. Я иду, и это не обсуждается. Еще три добровольца. Кто?
— Ну, если остальные не идут… — обиженно протянул матрос.
— Я, — коротко сказал Деррек, выступая вперед. За ним увязалась Чинка, тоже вскидывая руку. Граф подошел ко мне, все еще сохраняя землистый цвет лица от превращения в ковакку[39], но нашел в себе силы произнести:
— Если наш кок не идет, у вас даже проводника не будет. Мастер Линд плохо знает степи, а я вырос у самой их границы. Выбора нет.
Через несколько минут передо мной стояли еще трое красавцев, которых мать родная точно бы не узнала. Граф почему-то стал кентавром белой в яблоках масти, Ксам ехидно прокомментировал «А нос-то почти не увеличился!». Деррек — обычный, пегой, теперь у него два хвоста. Один на голове, и один лошадиный. Рыжая, она и окраса получилась медно-солнечного, взвизгнула и прикрыла руками грудь, я лишь вздохнула. Опять я за нее думать должна. Кентавры-то голые, в основном. И одеждой украшают только верхнюю часть, но после трансформации какая еще, к демонам, одежда? Правда, я сразу объяснила, что та одежда, которая была на них в момент трансформации, вернется, как иссякнет действие заклинания.
Матросы и офицеры гыгыкали и отпускали сальные шуточки. Боцман так вообще подобрался к Чинке-кентавру и звонко шлепнул по крупу, приговаривая «Хорошая лошадка», та зло лягнула его, однако копыта только потревожили воздух в том месте, где стоял Ксам. Он отбежал на метров десять и звучно воскликнул:
— А к ней сзади не подходи! Хотя мастер помощник боцмана мог бы попробовать…
Странно, в кентавров превратились эти четверо, а ржут почему-то все остальные. Деррек в бешенстве начал гоняться за Ксамом, грозя выдрать ему волосы и приклеить на задницу, тот с хохотом убегал, наконец, кентавр запутался в ногах и звучно грохнулся оземь. Я картинно, горестно всхлипнула, умоляя небо ответить, за что оно мне послало ватагу таких придурков.
Настало время и самой примерить новую личину, на этот раз не фантомную, а вполне осязаемую. Интересно, как…
А.
Черт. Во-первых, вместо двух метров над землей я почему-то еще выше. Зрение на миг потеряло остроту, но быстро пришло в порядок. Во-вторых, я очень мудро возмутилась насчет подчиненной, но сама не озаботилась ничем прикрыться. Ладно, это подождет. И в третьих, я совершенно не умею ходить на четырех. Только, когда перепью.
Неуверенно переступив с ноги на ногу, как несколькими минутами ранее Линд, я сделала несколько пробных шагов, чересчур выпрямляя ноги, затем попробовала подняться на задние, потом разбежалась, сделала несколько кругов, выбивая копытами мелкие камни. Приемлемо. Могло бы быть и хуже.
— Нехило, только уши-то где? Вообще непонятно, кто теперь, — оценил Ксам, с опаской наблюдая за мной.
— Я тебе сейчас копытом в голову дам, будешь знать свое «нехило», — усмехнулась я. Небо, и зубы больше не мешают. Красота. Все же с ними много проблем, как ни крути. А теперь и кожа нормального цвета, бледновата, правда, но ведь не серая!
— Э-э-э, я хотел сказать, божественно, великолепно! — поправился боцман. — Все кони в округе ваши, капитан!
Он несносен и неисправим.
Я нашла растягивающийся бинт и плотно обвязала грудь, как делала и в обычном теле. Все же управляться с мечом не столь просто, если не принимать подобные меры. Затем надела поверх черненый кожаный доспех, в итоге вышло очень симпатично. Лошадь я вороная, волосы тоже остались черными, видимо, какие-то признаки все же остаются.
— Надо было какие-то вьючные мешки сообразить, что ли, — беспомощно сказала я, соображая, как теперь подниматься по трапу и лезть в каюту.
— Сделаем, Тави, — серьезно сказал Джад, не обращая внимания на смешки среди команды. — Наши денежки теперь в ваших руках.
