— Две тысячи, лорд. Они сражались до последнего, но саррусы перебили всех. Пришла весть, что враг использует какие-то хитрые баллисты с тяжелыми стрелами, что взрываются в середине наших войск, поражая всех вокруг иглами. Бесчестное оружие.
— Надо думать, что одноглазые наконец-то забыли про свою хваленую честь, и, наконец, поняли, что они нам не ровня, — разнесся громовой голос под широкими сводами. Вождь свирепо посмотрел на нас:
— А эти еще кто такие?
Граф неуклюже опустился на колени передних ног, мы последовали его примеру:
— Чораг из Велдскута. Прибыли с вестью и послом из человеческого государства Рид Ойлем.
— Мое имя — Гленарван. Выкладывай, — коротко рявкнул вождь. Его массивная челюсть задвигалась — в одной руке он держал кусок частично обугленного мяса. Я не смела даже в мыслях предположить, кому принадлежало мясо ранее. С другой стороны лежал массивный кривой клинок с утяжелением в верхней трети, темный, словно выкован из черной стали, не дающей бликов.
— Милорд, никто из ваших десятников и сотников не смог решить этот вопрос. Только на вас вся надежда. Посол из Рид Ойлема предлагает груз железа весом с тысячу взрослых мужчин за жизнь своего короля.
— Он висит… там, — внезапно охрипшим голосом произнес Сейтарр, затем прокашлялся, добавил: — Меня зовут Милликен, я назначен мирным послом от своей страны. Мы с вами не находимся в состоянии войны, лорд Гленарван. Пока мой повелитель Фастольф еще жив, я умоляю вас выдать его за солидный выкуп.
— Где сам выкуп? — нарушил тишину вождь.
— Мы побоялись везти его. Саррусы могут подло напасть на караван и отобрать груз, — извернулся интендант. Кентавр поднялся на ноги, оставив оружие у ложа. Звучно рявкнул:
— Ко мне!
В шатер ворвались те двое, что стояли у входа, Чинка отпрыгнула — ее чуть не снесли в запале.
— Слушаем, лорд! — вразнобой сказали они, ища взглядом, кого бы порубить.
— Этот, снаружи, еще жив?
— Да. Убить?
— Нет, пока что не надо… здесь странный человек со странным, но выгодным предложением. Снимите…
В шатер, пользуясь отсутствием стражи, бурей ворвались двое четвероногих детишек, наведя полный кавардак. За те несколько секунд, что они находились внутри, юные кентавры успели перевернуть стол с картой, блюдо с едой, лягнуть Сейтарра, запутаться в пологе и частично сорвать его с опор. Гленарван рассвирепел, догнал девочку, поднял ее и выбросил наружу, а мальчика просто лягнул так, что тот прокатился к выходу, словно камень из катапульты, приземлившийся в гуще вражеских войск. Снаружи раздался плач. Внутрь просунулась голова женщины со спутанными волосами:
— Глен, зачем ты так с Бобом? Он жеребенок еще!
— Если не уймется, закончит свою жизнь в походном котле, — проорал вождь, прыгнул к ложу и схватил оружие, сделав пару шагов к выходу. Голова тут же спряталась, но с криком «Тиран!».
— Сгинь, женщина! — злобно рявкнул он. Снаружи, отчетливо различимый в общем шуме, донесся удаляющийся стук копыт.
Было б смешно. Если бы снаружи не висел на кривом кресте до полусмерти замученный король.
— Ид, Тувин — снять пленного, — отдал приказ повелитель всех кочевых племен, только что проявивший себя не с лучшей стороны. Хотя… а у них она вообще есть? Лучшая сторона-то. Пока все, что мы видели — каннибализм, людоедство (в случае с кентаврами разные вещи, как ни странно), пытки, жестокость, неорганизованность, дикость. Перечислять можно очень долго. Патриархат, к тому же. Что меня, в силу некоторых причин, определенно не устраивает.
Правда, в данный момент я весьма обеспокоена тем, как бы держать себя в руках.
— Погоди, вождь, — раздался мягкий голос. Из отделенной пологом части шатра вышел сухощавый кентавр низкого роста в толстой шкуре какого-то большого животного мехом наружу. Судя по многочисленным перьям, костям и нескольким драгоценным камням в его одежде, местный шаман или колдун. Подтверждал мою догадку и посох, на котором, помимо прочих украшений, сверху болтались несколько черепов. Шаман пристально смотрел на нас.
— Не надо пока что никого снимать. Сказали ли тебе гости, что на самом деле они — люди, и лишь на время приняли форму наших сородичей?
Эх.
А такой был хороший план.
Я с самого начала предполагала, что целым короля не оставят, и найдем мы его в не очень хорошем состоянии. И внезапную смерть, которую можно изобразить с помощью одного нехитрого заклинания, можно будет списать на слабое здоровье и преклонный возраст Фастольфа. Сейтарр должен был закатить целый спектакль, рвать оставшиеся волосы от горя, сетовать на судьбу. Возможно, даже слезу пустить. И тогда нам, возможно, разрешили бы забрать его тело. Погребение с почестями — Граф говорил, что своих убитых кентавры предают обязательным, непременно сложным и пышным ритуалам.
Интересно, как насчет тех, которых убивают и едят?
Чтобы перестраховаться, я также могла создать мираж наступающих войск саррусов. Но в обоих случаях потребовалось бы колдовать так, чтобы местные ничего не заметили.
