— Знаешь, Граф… мне гораздо спокойнее знать, что в теле большого и опасного кентавра ты не можешь полностью обуздать себя, но засматриваешься на капитана. А не на меня, к примеру.
Я фыркнула, пытаясь сдержать смех, затем все же рассмеялась. Сейтарр гулко захохотал, затем привалился к боку Линда, утирая слезы и держась за живот. Он посмотрел на нас:
— Что? Я серьезно.
— Только… только этот парень может выдать такое, что живот потом болеть будет, но притом сам не поймет шутки, — выдавил интендант, всхлипывая.
Наконец, показались наши «разведчики». Мы посмотрели на них, затем на Графа и Линда, и снова расхохотались. Деррек подошел, уронил рядом охапку тонких и средних веток и улегся, недоуменно спросив:
— А чего смеемся-то?
— Да нет, ничего, — ответила я, ехидно улыбаясь. — Много разведали?
— Все чисто, — сказала Чинка уверенно, но я решила тоже запустить шпильку:
— А где тогда ты свой доспех оставила?
— Что?! — взвизгнула она, на мгновение опустив взгляд вниз. Где, конечно же, был надет тонкий доспех из дубленой кожи. — Я же…
Новый взрыв животного гогота разнесся по вечерним окрестностям небольшого оазиса, распугав несколько птиц, решивших поспать в тени деревьев.
Несколько раз нам встретились разъезды кочевых племен, один, увидев человека на спине, даже остановил, но, выслушав наспех состряпанную легенду и увидев собственными глазами священный цветок, молча указал один румб севернее. Мы помчались туда.
— А неплохо, когда вот так — показал букетик из увядших волчней, и остановил войну между двумя крупными государствами… — мечтательно проговорила Чинка. Линд поправил ее, заметив:
— Не думаю, что это могло бы что-либо решить. Разве что перемирие… на пару месяцев, не больше. Например, императору Грайрува чихать с высокой башни на цветы и букеты.
— Ему деньги подавай, — мрачно сказал интендант.
Я чихнула, вдохнув дорожную пыль, с трудом произнесла:
— Нам тоже. И что?
— Так мы грабим отдельных жирных купцов. А он — целую страну! — хохотнул Сейтарр.
— И, тем не менее, империя Грайрув ни разу за всю историю не уступала территорий, — возразил Граф. — Даже крестьяне живут раздольнее.
— Потому-то она и империя. Все хапает и хапает.
— А что до крестьян, так сама земля богаче и урожай обильнее. Не везде, конечно, в области Золотой горы там сплошные пески да глина, но, в целом, живут богаче. Если живут богаче, платят больше налогов. А если платят больше налогов, в казне больше денег на всякие общественные меры, — рассудил Сейтарр, даже прекратив на время пожевывать травинку. — Дорогу там проложить, или почте деньги выделить.
Я согласилась:
— Да, почта в Грайруве давно бы разорилась, если бы не поддержка казначейства. Видано ли дело — медяк за письмо!
— Пятеро кентавров и человек скачут по Хельмерским степям, что в Ургахаде, и рассуждают о политике соседней империи, — фыркнул Деррек, потуже затягивая хвост. Тот, что на голове, конечно. — Бред полоумного. Если бы мне кто рассказал, я б ответил — враки!
— Подожди, человек тоже скачет? — недоуменно спросил Линд.
— На спине у тебя, ага, — усмехнулась я.
— Кстати, почему все время у меня на спине? Я бы охотно передал роль скакового коня кому-нибудь другому.
— Так и быть, — отозвался Деррек. — На следующем привале я его понесу. Сейт, ты не тяжелый?
— А вам, копытным, какая разница? — нахмурился тот. — У Тави, виноват, у капитана один мешок больше весит, чем я.
— Большая. Два мешка или три мешка — есть, знаешь ли, отличие.
— Это ты сейчас кого мешком назвал?!
За двое суток так ничего знаменательного и не произошло. Встречали охотников, встречали вооруженные отряды, видимо, часть армии. Меня змея укусила. Ядовитая, но большому телу получеловека-полуконя нужна ударная доза яда, чтобы корчиться в мучениях. Так, несколько часов голова кружилась. Ну и место, чтоб укусить, она выбрала великолепно — я даже дотянуться не могла.
— Я почему-то всегда думал, что кентавры спят стоя. Как лошади, — поделился Граф, задумчиво хмуря лоб. — А на привале попробовал — совсем неудобно.
— Кони тоже не спят стоя, — хмыкнул интендант, напрягая голос, чтоб его было слышно за стуком копыт. — Дремлют, да, а конюшня у хорошего хозяина всегда сделана так, чтобы в стойле кони могли лечь. Но спят они так, когда уверены в том, что им ничего не грозит. Пауки, змеи, крупные хищники…
— Мне послышалось, или наш повар — тоже конь? — хихикнула Чинка.
— Список страхов совпадает, — ответила я, улыбаясь, но тут же закрывая рот и глаза — очередной клуб песка взметнулся в воздух. Отплевавшись, снова открыла глаза и заметила далеко впереди копошащуюся темную массу, чем-то похожую на муравейник. Указала пальцем:
— Смотрите!
— Вот оно, главное стойбище, — предположил Граф. Зеленые глаза рыскали из стороны в сторону, пытаясь определить границы постоянно шевелящейся массы. — Боги, сколько же их там?
— Несколько десятков тысяч, — сказала я пораженно.
— Больше. Значительно больше… возможно, их здесь больше, чем все население Телмьюна и Грен Таваля, вместе взятых.
