Арена оказалась всего лишь обширной площадкой, полторы сотни метров в диаметре, огражденной частоколом. Правда, колья не только возвышались острием в небо, но и были обращены внутрь. Так сказать, для поднятия интереса к кровавым поединкам. У меня мелькнула несвоевременная и идиотская мысль — где же они посреди степи столько деревьев взяли.
Земля внутри боевого манежа обильно покрыта брызгами и пятнами крови. Кое-где валяются фрагменты доспехов. Явно служит для разрешения и внутренних споров, что отвечает диким нравам кентавров. Сами зрители, тут же собравшиеся вокруг, едва заслышали о необычном бое, плевали на нас, выкрикивали оскорбления и просто свистели. Я молча стояла, не пытаясь даже пошевелиться — в горло и бока уперлись копья, с остальными поступили точно так же.
Граф, держась подальше от плевков, вышел на середину неровного круга. Все такой же надменный взгляд темно-зеленых глаз, подбородок, увенчанный остроконечной бородкой, чересчур большой для его лица нос, прямая спина, шелковая бандана, скрывающая короткие черные волосы, рубашка в цвет, у которой воротник выполнен в форме и в цвет языков пламени. Высокомерная, крикливая внешность. Не таким привыкли видеть суровые мужчины степей воина, и отовсюду слышались поношения, свист и улюлюканья. Некоторые даже пробовали бросаться грязью.
Его уродливый меч тяжелым грузом лежал в руке. Граф сделал несколько пробных взмахов, двигаясь легко и непринужденно, но сейчас эффектность движений сильно подпорчена орущими дикарями вокруг. У него нет преимущества. Оружие кентавров и длиннее, и тяжелее, да и бьют они со значительно большей силой. Возможно, Графу стоило взять мой двуручник. Как ни странно, он легче и ухватистее его Гранадо Цвейхта.
Однако, не зря говорят, что воин может достигнуть высшего мастерства только с тем оружием, с которым по-настоящему породнится в битве. Были ли у него битвы? Откуда мне знать. Сейчас Графу где-то тридцать с хвостиком лет, и рос он в Ургахаде… наверное, были. Возможно, у него есть небольшое преимущество за счет того, что кочевники не знают о происхождении мечника, и считают его ойлемцем.
— Что будет, если он проиграет? — спросила я шамана, стоящего почти рядом. Он хмыкнул, проигнорировав вопрос. Да и вопрос, в общем-то, глупый.
Темного Дождя разыскивали недолго. Наконец, разозленный тем, что отвлекают от важного дела, но одновременно обрадованный, что не зря, кентавр выехал на арену и обошел ее по кругу, тем самым закрепляя свое главенство.
— Чертова консервная банка, — пробормотал Сейтарр. Он почти ничего не видел — частокол в рост среднего человека, интенданту приходилось приподниматься на носках, чтобы разглядеть происходящее.
— Помнишь, как мы захватывали «Храпящий»? — тихо спросила я. Он кивнул. — Латы — не проблема. Но, если получит хоть один удар сам…
— Да они толще, чем стены крепости! — воскликнул Сейтарр. Помолчал, затем выругался, пояснив: — На этого выскочку сейчас все наши надежды.
— Как будто был шанс выбраться из центра стойбища, — вздохнула я, стараясь не сильно тревожить острие копья.
Вооружен десятник двумя легкими боевыми топорами на длинных рукоятях. Своеобразная форма. С одной стороны лезвие топора, с другой — остро отточенный четырехгранный штырь, чтобы пробивать доспех. С его разбегом удар выходит почти таранный, а места, чтоб разогнаться, на импровизированном ристалище полно.
Граф слегка наклонил голову и отсалютовал мечом, точно так же, как это делал тот известный парень из Эрвинда. Войска кентавров разразились нецензурной бранью, но кое-где слышались и редкие похвалы. Принять смерть в бою, почетней участи нет.
Хотя, как по мне, лучше остаться в живых. Но меня здесь никто не спрашивает, увы.
— Бой! — отдал короткий приказ вождь, и здесь стоящий на возвышении.
Темный Дождь переступил на месте, затем прыгнул вперед и набрал скорость, занося топор для удара. Я видела, что он собирается сделать. Удар сверху и тычок острым концом вперед, возможно, подсекающий удар левой. Мечник ловко ушел из-под удара, но слишком приблизился, и мощный противник сбил его с ног. Граф медленно поднялся, брезгливо стряхнул пыль и снова выставил меч в боевую позицию.
Как-то он скован. Двигается не так свободно, как обычно. Мне-то не знать, столько уже поединков с Графом позади. Страх? Ответственность? Тем не менее, он уклонялся от части ударов, часть парировал, а во время одного из взмахов даже ловко срубил рукоять, оставив противника с одним топором. Дождь презрительно расхохотался и начал теснить низкорослого человека, тот выжидал, делая пробные удары, которые едва оставляли царапины на прочном металле. Наконец, Граф отметил какой-то особый, ему подходящий момент и, отбив топор, нанес удар по передним ногам.
Кентавр вздыбился, однако мечник только того и ждал. Он подскочил вплотную, увернулся от копыта и сделал прямой укол в живот, не защищенный броней, довершив и без того глубокое ранение рывком вбок. Десятник упал на бок, но поднялся. Из-под латной юбки сочилась, стекала густыми каплями на землю темная кровь.
