— Пока что не знаю. Но месяца через два подобная светлая идея, несомненно, придет ко мне в голову.
Какое благо — после долгой дороги, наконец, хорошенько помыться. Еще вечером я, не выдержав, поплавала в теплой соленой воде — течение Дзетты Иноша делает воду вдоль берега Ургахада мягкой и приятной даже в зимнее время. А утром, четвертого, отчалили, и я смогла прикоснуться к заветному куску мыла. Технически нет ничего сложного: вода в корабельный душ набирается одним переключением рычага. Он подсоединяет маховик к насосу, который накачивает морскую воду в специальный бак. Раньше я опресняла ее вручную, с помощью магии, но теперь мы просто держим там несколько рунных камней.
Фастольф удивляется, что нас слишком мало, хвалит корабль, думает над тем, где бы он мог меня видеть. В конце концов, я не выдержала и прямо сообщила ему, что мы пираты.
— Это многое объясняет, — задумчиво сказал король, перебирая пальцем узоры на новом костыле. — Нет, не подумайте, я ничего не имею против.
— Корабли из Ойлема мы все равно не трогаем, — пожала плечами я. Мы сидели в моей каюте, укрываясь от полуденной жары, и, не спеша, цедили слабый эль. Я даже охладила пузатую стеклянную бутыль — слишком жарко.
— Может, вам выдать что-то вроде королевской грамоты? — спросил он.
— А что она дает?
— Не знаю пока… в мыслях нечто вроде «Дозволяется действовать открыто против торговых и военных кораблей иных государств».
— Предложение хорошее. Только, если вы мне выдадите подобный документ, все шишки, ваше величество, на вашу многомудрую голову. Так и до войны недалеко. А войну против Грайрува, например, Рид Ойлем не потянет.
— Тогда пусть все будет как есть. Мне нравится порядок, при котором в мою страну попадает гораздо большее количество предметов роскоши, чем прописано в торговых контрактах, — хитро поделился соображениями Фастольф, поболтав содержимым кружки. — Помимо всего прочего, еще и досаждает Торговая Гильдия. Мол, введи такие пошлины, поставь такие налоги, купи то, продай это… а я, между прочим, государь! И решаю сам, что во благо для моего народа.
— Не всегда удачно, — ухмыльнулась я. Он сдулся, но возразил:
— Кроме тех, кто хотел пойти, никто не пострадал. Мои воины знали, что охранять короля — ремесло небезопасное, особенно в долгом путешествии.
— Тем не менее, вы не отрицаете, что все произошедшее — ваша вина.
— Не отрицаю, — печально согласился король и отхлебнул из кружки.
— Пророчества до добра не доводят, — решительно отрезала я.
Фастольф еще раз вздохнул:
— Либо я что-то сделал не так. В связи с этим у меня к вам одно деловое предложение.
— Слушаю, — кивнула я, присосавшись к холодному напитку, но взглядом следя за его лицом. Какое-то оно чересчур странное в данный момент.
— Выходите за меня замуж.
Я подавилась.
— Что?!
— Я не шучу, — решительно сказал король. — Со своей стороны обязуюсь предоставить вам, капитан, все блага и не ограничивать в…
— Стойте!
Откашлявшись, я все же смогла произнести:
— Откуда вообще такая мысль?
— Ну, — замялся он, — вообще меня просили не говорить, кто именно выдал сведения, однако вы же ведете род от гоблинских правителей Внутренних Земель? Таким образом, у меня еще есть шанс выполнить условия пророчества.
— Так, — медленно произнесла я, закипая от злости. — Я даже спрашивать не буду, кто вам это рассказал. Проблема в том, ваше величество, что над вами поиздевались, думая, что подшучивают надо мной. Никакая я не принцесса. Мой отец — захудалый грайрувский баронет, получивший титул только после моего рождения, а мать из йрвайского племени. Тоже не старейшина и не женщина вождя, у них и вождей-то нет. Могу убедить вас в одном — гоблинов в моем роду не было, несмотря на физиономию. И на сей раз данный господин, столь любящий пошутить, просто купанием не отделается.
— Подождите, я же не сказал, кто именно… — воскликнул король растерянно. Я распахнула дверь, процедив сквозь зубы:
— Как будто сама не знаю.
Про «королеву гоблинов» изначально придумали моряки судна «Спящий Воробей», которое мы обнесли на две тысячи золотых чистыми, а мой экипаж неожиданно подхватил, после чего ко мне целый месяц иначе, как «моя королева», не обращались. Конечно же, больше всех усердствовал Ксамрий Ягос. Который, видимо, решил возродить старую забытую шутку, условия-то подходящие — король с бреднями от великой прорицательницы, которые принимает за чистую монету, я, внешностью не слишком уродившаяся. Но кто тут самый урод — так это боцман, можете не сомневаться.
— Ты чертов урод, — нацелив палец на мачту, прошипела я. Рыжий как раз висел там и перетягивал фалы[40]. Стукнуть его головой о палубу, что ли?
— Эй, эй, капитан, вы чего? — забеспокоился Ксам, ища, куда бы спрыгнуть и удрать. На корабле, правда, далеко не убежишь, но он приноровился лазить от меня в трюм, куда я из-за роста забираться не любила.
— Сам знаешь чего! Ладно я, привыкла уже к твоей придурковатости, но Фастольфа-то за что? Спускайся, кретин.
— Нельзя же так, — проворчал он, все еще принимая происходящее за веселую игру.
