— Руна. Она светится. Вернее, она не просто светится — она сияет таким золотистым светом, пучком прямо. Как солнечный луч. Если я нанесу ее на землю, будет солнечный луч, который светит в небо.
— А выглядывал зачем?
— Капитан, помните первые два дня?
— Солнце не опускалось. Совсем.
— Во-от. Если будет ясная погода, мы его не увидим, будь свет хоть двадцать миль в высоту. Да и снегом занесет его… надо придумать что-то еще.
Метки нам наносил один мастер-кустарь. Но нанес толково. Жаль, что наотрез отказался обучить своему искусству, сейчас пригодилось бы. Столько моментов в жизни, о которых невольно сожалеешь.
Интендант задумчиво потер вечно небритый подбородок и сказал, шумно выдохнув:
— Если бы решили проблему со снегом, остальное вообще-то несложно.
— То есть? — посмотрел на него Ксам.
— Свет — известная величина. И с ней можно играться. Капитан, можете создать свет? Как вы делали тогда, ночью.
Я не уточнила, которой именно ночью, и так ясно. Часто использую магический источник света, он прост в освоении и очень полезен.
— Дейшин.
— А теперь смотрите, — загадочно произнес Сейтарр, роясь в карманах. — Джад, можешь накрыть его ладонями? Оставь только небольшую щель.
Удивленный старпом беспрекословно повиновался. Сейтарр достал из кармана небольшой, тщательно ограненный и отполированный кусочек стекла и приложил его к щели, из которой безудержно рвался свет. В воздухе проявилась не слишком четкая, но явно различимая радуга.
— Свет — известная величина, — повторил интендант, довольный произведенным эффектом. Мы, честно говоря, остолбенели. Джад протянул:
— А говорил, не колдун…
— Это простая механика, друг мой, — усмехнулся тот.
Я покачала головой:
— Какая тогда — сложная? В общем, нам надо придумать, как защитить руну от снега, падающего сверху. И у меня есть кое-что на уме. Во-первых, стекляшку нужно увеличить, тогда она даст большую, отличную радугу, которую будет видно издалека.
— Только не в самый сильный ветер, — заметил боцман.
— В самый сильный ветер нам вообще мало что поможет, включая магию. Во-вторых, можно создать над источником света щит из маленьких вихрей. Не я придумала, называется Шпиль Ветров.
— Капитан, а почему бы им не пользоваться, когда метель?
— Потому что если создать Шпиль размером, к примеру, с наш корабль величиной, я два дня не смогу колдовать, — усмехнулась я, разводя руками. — А продержится он максимум сутки.
Ксам задумчиво пошевелил в воздухе пальцами, считая часы. Сказал:
— Тогда лучше хорошо выспаться. Потом придется сутки идти без отдыха, потом руну начнет заметать. Даже если сверху будет такая большая штука.
Сейтарр осторожно передал мне драгоценную безделушку, предупредив:
— Нужно сохранить внутреннее строение… иначе не получится.
— Какое еще внутреннее строение? Я просто увеличиваю вещь, — с недоумением ответила я, почесав нос кончиком когтя.
— А человека так можно?
— Можно. И сарруса можно. И хоббита, и марда.
— Даже не зная, что внутри?
— Я-то знаю. Если помнишь, я еще и маг-целитель, а они обязательно проходят устройство тел.
— Но увеличение — его можно наговорить просто так?
Тут даже задумываться не надо. Древние создали, как я уже говорила, изумительный инструмент, который способен применять даже полный кретин. При условии, что он способен запомнить несколько слов и как следует сконцентрироваться.
— Да, именно так, — подтвердила я. — Увеличение и уменьшение живых существ можно произвести без знания внутреннего устройства тела. И все будет работать, как и работало. Почти все. Например, если сделать тебя, Сейтарр, огромным, в три человеческих роста, то сильнее ты станешь не в три раза, а меньше, чем в два. Существует непрямая зависимость. К счастью, и жрать будешь не намного больше.
— Чудны дела богов, — неодобрительно покачал головой интендант. Как мне кажется, к внутреннему выводу про мага-недоумка он тоже пришел спустя пару мгновений.
Я поднялась в полный рост, оглядывая воинство. Воинство преданно смотрело на меня, показывая, что хоть сейчас, хоть с кем схлестнутся, и выйдут победителями.
— Всем спать. Сейтарр со мной первые два часа.
— Спать? — осклабился боцман. Я молча треснула его в лоб кулаком, затем пояснила:
— Вахту стоять.
Двадцать часов. Двадцать часов в запасе, когда мы даже не знаем, куда точно идти. Невероятно длительный день крайнего севера все никак не сменится ночью, так хотя бы по звездам можно идти. А у нас всего сутки, пока импровизированный маяк не начнет заносить.
Метель стихла, но небо затянуто серыми косматыми облаками. Обилие белого цвета начинает бить по глазам с силой боевого молота, у Турлея временно проявилась так называемая «снежная слепота», но я привела его в норму. Чед сказал, что подобная штука может навсегда оставить человека слепым. Вообще, я знаю, что яркая вспышка может ослепить, но вот насчет длительного воздействия просто яркого света — не подозревала.
