На двух больших санях, сейчас привязанных вдоль бортов, поместятся от силы шестнадцать человек. Мне больше и не надо, но, если одни сани сломаются, другие не вытащат шестнадцать… обсудили проблему с ребятами и сошлись на двенадцати, по шесть на сани. Все же с собой везем кучу еды. Воду на всякий случай взяли в мехах, но немного, всегда можно растопить снег. Здесь он чистый, как и воздух, хотя при вдохе понимаешь, что даже летом тут чересчур холодно. Сейтарр жалуется, что у него волосы в носу слипаются.
Очередь Графа смотреть за кораблем. Половина команды с ним, включая Нытика и художницу, Чинка осталась, потому что у нее совсем дырявая шубейка, как оказалось, и, если вдруг метель, замерзнет насмерть. Я старалась отбирать разумно, оставляя за спиной самых теплолюбивых, но кока, несмотря на его протесты, потащила с собой. В снегу, к сожалению, у рослых преимущество, и ему никак не отсидеться на камбузе.
Сейчас угрюмый саррус, взвалив на плечо свою излюбленную палицу, утыканную острыми шипами на цилиндрическом утолщении, стоял у саней и комментировал мои действия:
— Капитан, тот повод надо перебросить… да, вот так, иначе будет захлестывать псу через ногу.
— Умный какой, — зло прорычала я, — подошел бы да сам сделал.
— Не-е, — протянул Хог. — Я их боюсь.
— Чего ты не боишься, мой одноглазый друг? Шторм, пауки, гигантские змеи, лазить по деревьям… теперь вот тиррены.
Я вызвалась править второй упряжкой. Хочешь сделать хорошо — сделай сам, так я не буду волноваться, что кто-то перевернет нас на крутом повороте. Правда, до того правила только лошадьми, да и ездила, но пять лет назад. По словам Чеда, все то же самое, даже команды. Но надо учитывать, что псы с лапами, а не с копытами — хоть скорость у них и выше, но тащить могут меньше. Еще одна причина, почему уменьшила состав.
Первые сани — сам Чед, братья Жамсби, Ксам, Джад, Сейтарр.
Вторые — я, Линд, Хог, Деррек, Турлей, еще один матрос по имени Шэм.
Шэм, вечно бородатый и насупленный, благодаря нам выбрался из тюрьмы в Москалле, где мотал второй срок. Первый был за убийство любовника жены, второй — за саму жену. Детей пощадил, а вот суд его не пощадил. Учитывая то, что он опытный моряк и места в империи ему бы не нашлось, я расценила такую историю, как положительную. Святое чувство мести вообще многих приводит за решетку, я б сказала, трех из десяти. Еще три садятся в тюрьму из-за желания справедливо перераспределить богатство, в свою пользу, конечно же. И остальные четыре — либо отморозки и ублюдки, либо бывалые бродяги, у которых ни дома, ни гроша за душой.
Саррус нервно попыхивал излюбленной трубкой и хватался за ухо, где кожу холодила массивная золотая серьга.
— Хог, ты придурок.
— Капитан, вы тоже не сахар, — сварливо ответил он. Думая, шарахнуть ли его молнией под зад или просто немного облить водичкой, на морозе работает лучше всего, я ответила:
— Я тебе говорила — серьгу сними. А ты упрямый, как горный баран. Даже я свои поснимала и оставила на «Храпящем».
— Надо было одно из тех больших колец вдеть Рыжему в нос, — проворчал он. — Мы бы его водили по городам и показывали за большие деньги.
— А сам-то! — крикнул боцман, гордо восседающий на вершине груза других саней.
— Как он все слышит? — удивился Хог.
— Просто у тебя и голос как у горного барана! На десять миль слышно.
— Капитан, разрешите, я его прикопаю здесь?
— Не разрешаю. Садись уже и сиди смирно, — резко сказала я, наконец, разобравшись с непокорной упряжью.
Снежная взвесь белыми облаками ползла вдоль огромной сверкающей пустоши, закручиваясь в мелкие вихри. Несмотря на то, что погода ясная, видимость не такая хорошая, как могла быть. Что же будет в метель?
— Чед! — окликнула я возницу. Тот оглянулся и подошел ко мне, проваливаясь в снег.
— Да, капитан.
— Давай свяжем сани.
— Чтобы не потерять друг друга, если начнется вьюга?
— Именно. Схватываешь на лету.
— Может, тогда использовать не веревки, а кожаные ремни?
— Я не знаю, Чед. Думай. Может, для надежности и тем, и другим?
— У нас не так много веревок, — заколебался он, я молча указала на корабль. — Хотя, да, можно взять часть такелажа.
Так и сделали. Привязали каждое транспортное средство за раму, перекинув веревки и ремни так, чтобы они были натянутыми, договорились соблюдать расстояние. И, наконец, тронулись с места.
Саррус, сидевший сразу за моим плечом, проворчал:
— У меня плохое предчувствие.
— В задницу твои предчувствия, Хог, — вмешался Деррек. Этот как раз из тех, кто холода приветствует и наслаждается, а вот жару не переносит. Сейчас, несмотря на ветер, он удобно устроился сверху, сняв капюшон и держась за веревки, русые волосы, стянутые сзади, развеваются, как конский хвост. — Как только куда соберемся, у тебя предчувствия, опасения. Того и гляди, пророчествовать начнешь. А люди тебя будут забрасывать камнями да палками, и, кстати, за дело.
Псы медленно набрали скорость и помчались по снегу, почти не утопая в нем, за ними плавно скользили сани. Перед тем, как грузить, мы смазали полозья жиром.
