Мертвецы прыгнули на экипаж без разбега, словно их подбросило пружиной. Элио вскинул руку и дважды выстрелил в голову и грудь того, что был слева. А потом тот, что прыгнул справа, схватил юношу, и они кубарем покатились по тротуару. Гниющие руки сомкнулись на горле джилаха. От смрада у Элио перехватило дыхание, а потом и вовсе дышать стало почти невозможно.
Усопшая тварь стискивала его горло, пока Скотт не прыгнул на нее со спины и не вонзил ей в грудь короткую шпагу. Он пробил тело мертвеца с такой силой, что разрезал на Элио сюртук, жилет и рубашку. Укол острием шпаги на миг отрезвил юношу. Хватка мертвеца несколько ослабла – он повернулся, чтобы взглянуть на детектива, а тот от души пнул нежить ногой в голову. Джилах уперся локтем в тротуар, зажмурился и выстрелил.
Голова мертвеца разлетелась, как гнилая тыква, окатив Элио и Скотта градом ошметков. Мертвец медленно сполз с юноши набок. Романте пинками спихнул с себя мерзкую тушу и пустил ей пулю в сердце.
–
Оба тела охватил огонь. На миг джилаха захлестнула волна резко усилившейся трупной вони, но ее тут же смыло запахом горящей плоти. К горлу юноши подкатил комок.
– Что вы делаете?! – закричал Скотт. – Как мы их теперь похороним?!
– Их не надо, – с трудом выдавил Элио сквозь помятое горло. – Нежить… нужно сжечь… чтоб не встала.
Он оперся на ограду. От его одежды еще разило так, что живот крутило узлами.
– Элио, с вами все в порядке? – встревожился детектив.
Он наклонился к нему и положил руку на плечо; от детектива, тоже перемазанного в мертвой плоти, так пахло, что юноша с трудом подавил рвотный позыв.
– Вам дурно? Оно вас ранило? Укусило?
– Нет, – жалобно сказал Элио, – просто меня сейчас стошнит.
Что, в общем-то, тут же и произошло. Юноша только успел броситься к высокой красивой клумбе с розанами. Пока его выворачивало наизнанку, Скотт придерживал его волосы, чтобы не падали на лицо.
– Идемте, – позвал детектив, когда Элио, оставив в клумбе ужин и обед, в полном изнеможении привалился спиной к фонарю. – Вам нужно выпить много чистой воды, чтобы промыть пищевод от кислоты и чтобы не было обезвоживания.
Скотт подхватил юношу под руку и повел к экипажу.
– Откуда вы знаете? – вяло пытаясь высвободиться, спросил джилах.
– Чего только не узнаешь, когда у тебя двое детей, – философски отвечал полицейский. Он помог юноше забраться в экипаж и сел на козлы. – Ехать к моей супруге в таком виде, конечно, нельзя. Поэтому отправимся в мою городскую квартиру. Вы же не отвергнете мое гостеприимство?
Элио уже набрал в грудь воздуха, чтобы отвергнуть, но одновременно с воздухом в него проникло столько омерзительного запаха от одежды, что он сдался и пробормотал:
– Ладно. Но там же ваши дети?
– Мои дети не там. Младший сейчас с моей женой, старший, пока каникулы в школе – с ними же, в имении моего отца. Так что мы никого не побеспокоим, кроме слуг, но им, в общем-то, не привыкать. Служба в полиции – не сахар.
«Зато по крайней мере там в лицо не швыряют разлагающиеся трупы, – подумал Элио. – Ну, хотя бы не каждый день».
Поздним утром Диего с чемоданчиком в руке стоял напротив шикарного дома, в котором снимали апартаменты сливки общества Эсмин Танн. Консьерж сверлил Уикхема подозрительным взглядом, словно намекал, что людей в таких брюках и тем более в таких сюртуках ни в коем случае не допускают в эту обитель утонченной роскоши.
Оборотень хмыкнул в усы и достал из кармана записку. Вчера ее принес в дом тетушки Голды лакей детектива Скотта, и у оборотня отлегло от сердца. Он уже собирался идти на поиски, когда Элио не вернулся к ночи.
Консьерж, разумеется, грудью встал на защиту дома и наотрез отказался пропускать Уикхема внутрь, несмотря на упоминание имени мистера Скотта. Пришлось вызывать слугу достопочтенного джентльмена, и только после этого консьерж с большим неудовольствием позволил Диего войти.
Все это снова вызвало у оборотня опасения, которые еще более усилились, когда камердинер Скотта впустил его в апартаменты. Внутри витал какой-то странный, слабый, но на удивление мерзостный запах.
– Прошу прощения, сэр, – сказал камердинер, заметив, что Диего принюхивается, – у нас произошел небольшой эксцесс.
«Эксцесс?!» – встревожился Уикхем и поспешил за камердинером к гостевой спальне, где разместили Элио.
«Но что могло всего за один день в архиве случиться с юношей? Неужели стрелок и до него добрался? А запах тогда почему?»
Элио сидел в постели, одетый в пижаму, которая была ему так велика, что в нее поместилось бы еще двое таких же мальчишек, и с аппетитом уплетал обильный завтрак, еле умещающийся на подносе с ножками.
– А, Диего! – воскликнул юноша и приветственно помахал булочкой. – Заходи, бери папку и читай скорее. У нас сегодня мало времени.
Оборотень с облегчением перевел дух. На вид джилах был в полном порядке.
– Как ты? – на всякий случай спросил Диего. – Что с тобой вчера случилось?
– Небольшой прорыв в расследовании.
– Это он так воняет в прихожей?
