Слушая дочь, отец притиснул к глазам руки в попытке как-нибудь пресечь поток неотвязных, болезненных воспоминаний.
Посидев так с полминуты, он тихо сказал:
– Как ни крути, а нам нужно знать, что это за женщина-призрак. Иначе как нам помешать тем мучениям, которым она тебя подвергает.
– Да, черт возьми! – Джанет с решительным видом обернулась к Томасу. – Так кто она, эта твоя королева? Что за существо смеет вот так бесцеремонно заставлять меня выделывать все, что ей заблагорассудится? И почему эта сучка выбрала для своих издевательств именно меня?
– Нехорошо называть ее столь неблаговидными эпитетами, что сейчас с такой легкостью слетают с твоего языка.
– Мне, блин, все равно. Просто скажи, кто она такая.
После удивленной паузы Томас с осторожной обстоятельностью взялся отвечать на этот вопрос:
– Она? Она Королева Страны Летних Сумерек. Всем тем, кто живет при ее дворе, ее улыбка дарует восторг и радость, но она же вселяет страх в тех, кто ее отвергает.
Бренным она испокон являлась в их ярчайших снах, и в разные времена была наречена Титанией или Мэб, Медб или Глорианой, Дианой или Морриган, Астартой или Иштар. Под любым из имен, какие бы ей ни давали, она великолепней и славней, чем можно себе хотя бы представить.
Она владычица всех земель Волшебной страны, от обширных полей Утренней Звезды и до неодолимого Отрога Печали. Ей я присягнул своею жизнью и честью исполнять все, что она мне повелит.
Рэйвенскрофт был потрясен, но что должна была при этом испытывать Джанет? А она меж тем вырвалась из объятий Тома и посмотрела на него с вызовом:
– Что? Ты поклялся этому… созданию? Как, зачем? И ты думаешь, что я буду просто сидеть и ждать, пока она будет тебе указывать, что еще для нее сделать?
Пристально глядя на юное олицетворение своей привязанности, Томас заявил:
– Я дал клятву повиноваться ей во всем, о чем бы она ни попросила, ибо она моя Королева. Во всяком случае, была, пока ее не постигло безумие.
– Но это глупо! – В попытке успокоить свои мысли Джанет принялась расхаживать по комнате. При этом она пыталась вспомнить, о чем именно думала королева в те краткие минуты, что занимала ее тело. Внезапно она остановилась перед Томасом:
– А вот та королева, что во мне, она была явно не сумасшедшая. Жестокая, бесчеловечная, но никак не безумная. Ты уверен, что мы говорим об одном и том же существе?
Спокойно и с величавым достоинством Томас стал излагать историю своей госпожи в том виде, в каком ее понимал.
– В мое отсутствие на ее королевство обрушилось великое зло, силясь навязать свою волю самому ее существу. Чтобы спастись, она отбросила свой осознанный разум далеко-далеко, оставив лишь полую оболочку, которая и посейчас где-то безумно вопит на луну. Но из-за этого безумия моя Королева стала неспособна поддерживать баланс жизни и смерти. И теперь ее королевство, вечная Страна Лета, медленно обращается в ничто, а с ней и все ее обитатели. И чтобы вернуть владения Королевы к жизни, мне крайне важно воссоздать ее целостность. Как только это будет сделано, я завершу и свой поиск, и выполню перед Королевой свой неукоснительный долг. Только тогда я возымею право просить ее сложить с меня обет повиновения ее воле. – Чувствуя на себе скептический взгляд отца Джанет и откровенную насмешку со стороны его дочери, Томас тем не менее продолжал: – Посредством некоего странного колдовства ее разум поселился в твоем, не затронутом безумием, которое поглотило ее оставшуюся оболочку из плоти.
– Чушь собачья! – фыркнула Джанет.
Ее отец, вероятно, опасаясь очередного эмоционального выплеска, встал и протянул руку, успокаивая свою дочь.
– Джанет, прошу тебя, тише. – И с несколько смущенным видом продолжал: – Криками эту проблему не решить. Мы все это понимаем. А впереди еще так много всего, что нужно сделать и понять прежде, чем вернутся эти существа. – Глядя на Томаса, он спросил: – Я ведь прав, полагая, что этот охотник со своими зверями рано или поздно вернется?
– Если он пережил вашу пулю. Но даже если нет, то вылазки продолжит еще кто-нибудь из избранных, и все это будет длиться до тех пор, пока они не исполнят волю своего хозяина или мы все не погибнем.
– У этого хозяина есть имя?
– Да. Он известен как Повелитель Тьмы и Смерти. Его владения огромны, а существа, что у него в услужении, не подчиняются никакой иной воле, кроме его.
Рэйвенскрофт на это заметил:
– Кем бы он ни звался, мы должны быть готовы…
Томас, невозмутимо откинувшись на спинку дивана, оглядел отца с дочерью.
– Да, это так. Однако у нас есть некоторое преимущество. – И задал вопрос Джону Рэйвенскрофту, от которого тот заметно встрепенулся: – Мистер Рэйвенскофт, позвольте поинтересоваться: кто построил ваше имение?
– Что… какое это имеет отношение к нашему разговору?
Томас улыбнулся:
– Для меня поистине загадка, кто мог учесть при строительстве столько скрытных защитных барьеров? Их здесь столько, что они способны выдержать натиск порождений Страны Фэй, даже если они вздумают нагрянуть всем скопом.
Джон Рэйвенскрофт задумчиво склонил голову и ответил не сразу.
