Через несколько минут Джанет вышла в коридор наверху и пошла на приглушенный гул голосов в большой комнате. Здесь она застала Тома и отца, увлеченных на удивление учтивой беседой.
– Томас, эти двое были просто несносны. Они продолжали долбить меня одними и теми же вопросами, снова и снова, пытаясь, видимо, уличить меня во лжи. Но я упорно придерживался своей версии, пусть даже на постель рухнул, уже когда рассвело.
– Они в самом деле были такими дотошными, пап? – спросила Джанет вместо приветствия. – Просто жесть.
При виде нее Джон Рэйвенскрофт поднял глаза и улыбнулся,
– А, это ты, Джанет.
Джанет подошла и села на подлокотник дивана рядом с Томасом, одной рукой ласково обняв его широкие плечи.
– Ну как мой отец, не притесняет тебя? – поцеловав Тома в макушку, спросила она.
На другом конце комнаты Джон, видя непринужденную близость, что теперь воочию просматривалась между его дочерью и этим все еще малознакомым ему человеком, наконец ответил:
– Мы обсуждали мою ночную пикировку со стражами закона. Хотя мне, бывало, попадались противники и повидней этих двоих. Вы тогда еще и на свет не родились. – Он кашлянул. – За исключением, пожалуй, тебя, Томас.
И уже своим обычным бодрым голосом добавил:
– А Томас, в свою очередь, поведал мне некоторые захватывающие истории о себе. Не знай я уже кое-чего, поверить в них мне было бы непросто. Ох как непросто.
Джанет даже не пыталась сдержать улыбку.
– Ну так что, пап, годится ли тебе мой галантный поклонник?
Джон Рэйвенскрофт тепло улыбнулся в ответ:
– Более чем.
– Вот и хорошо. Я, кстати, собиралась заварить себе чаю. Не откажетесь по кружечке?
Джанет уже выходила из комнаты, когда ее окликнул отец:
– Джанет, погоди минутку. У меня для тебя кое-что есть.
Он протянул ладонь, на которой лежал старомодный медный ключ с бородкой.
– Вот, возьми. Мне очень жаль, что я так долго скрывал от тебя все о твоей матери.
Джанет, боясь поверить, что это именно то, о чем она думала, приняла ключ.
– А… какая дверь им открывается?
Рэйвенскрофт снова кашлянул.
– Ты знаешь, у меня в кабинете есть запертая дверь.
При упоминании именно этой двери Джанет невольно замерла. А отец сказал:
– Вот этим ключом она и отпирается. – Он пристально посмотрел на свою дочь. – Все, что у меня еще осталось от твоей матери, находится именно там.
Растерянно прижимая руку с ключом к груди, Джанет не могла сдвинуться с места, внезапно встревоженная тем, что она может там увидеть.
– Спасибо! Спасибо, папа.
Джон Рэйвенскрофт кивнул.
– Так что наш чай может пока подождать. Ты иди, иди. Мы присоединимся позже.
Поначалу, не находя в себе сил открыть для себя то, что обнаружится за дверью, Джанет бесцельно бродила по дому, присаживаясь то на какой-нибудь стул, то за случайный стол. В библиотеке она двинулась вдоль полок, рассеянно проводя рукой по кожаным корешкам книг с золотым тиснением.
За этим занятием она наугад сняла с полки какой-то фолиант и, полистав, вернула на место.
«Бессчетные часы я провела в мечтаниях, что было бы, если бы моя мать вдруг взяла и вышла из моих грез, представ передо мной наяву.
А что, если мне не понравится, какая она из себя?»
Наконец она остановилась перед длинным рядом окон, и ее взгляд заскользил по таинственной изгороди, почему-то выискивая там личико какого-нибудь эльфа.
«Хотя Том говорит, что здесь такое невозможно».
Повернувшись, она решительно прошла в восточное крыло дома, где наверху в конце длинного коридора находился кабинет отца. Сколько Джанет себя помнила, отец все время запрещал ей входить сюда без спроса.
«Может, этот чертов дом наконец готов выдать хоть какие-то из своих секретов?»
И вот она, эта дверь. Сколько раз Джанет стояла перед ней в разные годы, распаляя свое воображение той тайной, что могла за ней скрываться. Сложно и сосчитать, сколько раз она пыталась эту дверь отпереть. Но ее всегда ловили, а отцовское наказание было настолько неотвратимым, что Джанет в конце концов оставила попытки. Из всех дверей в доме она была единственной без кода доступа.
С замиранием сердца Джанет вставила и с негромким щелчком повернула в скважине ключ. Тяжелая дубовая створка гладко открылась на хорошо смазанных петлях. Внутри была чистая, ухоженная спальня.
«Отец, должно быть, часто сюда наведывается».
Ее сразу же потянуло к дальней стене, увешанной фотографиями в рамках. На большинстве из них представала миниатюрная женщина, темнокожая, как Джанет, с широкой приятной улыбкой. Ее дочь ошеломленно разрыдалась.
«Мама. Зачем, зачем он тебя у меня отнимал?»
Она протянула руку, коснуться одной из фотографий, затем еще и еще одной. Все на них было так реально: вот ее мать с дипломом в руках оканчивает университет.
… поет в кафе.
… улыбается ее отцу с искренне влюбленным видом.
… держит на руках младенца.
«Это же я!»
