Без всякого колебания Джанет преодолела отлогий подъем и на полном газу ринулась прямо на сплошную, кажущуюся незыблемой поверхность того самого камня.
«Куда проходишь ты, смогу пролезть и я».
Стиснув зубы, Джанет отчаянно зажмурилась, и «лайтнинг» понесся по обширной равнине с пожухлой травой и мертвыми скрюченными деревьями, оставляя за собой жгучий след из дыма и пепла.
Вокруг не было видно ничего живого. Никаких живых существ. Ни птиц, ни зверей. Вообще ничего. А сверху только бескрайние сумерки, усеянные сверкающими звездами.
«Черт, да где же они?»
Джанет погнала мотоцикл в надежде настичь Охотника и его пленников. Но спустя несколько часов, когда вокруг поднялись в рост мертвые черные горы, пейзаж, в сущности, не изменился. И она по-прежнему была одна.
Время в Стране Летних Сумерек текло до странности изменчиво. Могли минуть просто часы, а могли пройти и долгие дни, по ходу которых за спиной истаяли последние из этих темных скал. Воздух вокруг становился все более плотным, пока тучи густого черного дыма не застелили собой звезды, что посвечивали в небе над головой. А впереди среди бескрайней, щербатой от ямин равнине раскинулся неприступный замок из камня и кирпича.
«Блин. Сдается мне, что сюда Охотник с ними и направлялся».
Остановив мотоцикл, Джанет поглядела вверх на обветшалые кирпичные стены, что вздымались бесформенными, дурно возведенными громадами. Своими габаритами замок поражал воображение, но при этом, как и обширный ландшафт, по которому Джанет проезжала, казался напрочь лишенным какой-либо жизни. Окна в каждом бастионе, парапете и безумно витиеватой башне таращились на нее безжизненными темными глазницами.
Прокатавшись вдоль стен, как ей опять показалось, несколько часов, Джанет убедилась, что никакого входа здесь нет, и лишь бесконечный кирпичный парапет исчезал в тусклых сумерках, окутавших далекий горизонт. Между тем стрелка бензомера на мотоцикле была уже почти на нуле.
«И хоть бы одна заправка на всю окрестность».
Томаса, все так же опутанного сетью, грубо бросили на каменный пол перед троном Повелителя Тьмы. Стоящая рядом с ним на коленях мать Джанет, не обращая никакого внимания на окружающий их странный мир, тихо напевала успокаивающую мелодию:
Охотник стоял над своими пленниками, выжидательно глядя на своего господина, словно в расчете на какую-то благодарность. Но она не воспоследовала.
Наоборот, в голосе Темного Повелителя звучало брюзгливое раздражение. Он обращался к Томасу:
– Ты, бренный… Имел ли ты любовную связь с Королевой?
Не дождавшись ответа, он продолжил, едва сдерживая тлеющий в каждом слове гнев:
– Трудно поверить, что для услад на своем ложе она избирала такого, как ты. Впрочем, не буду ее за это судить. Ее, но не тебя, сэр Рыцарь. Для смертного добровольное общение с фэями по меньшей мере неразумно, но всегда опасно.
Мы с твоей Королевой заключили договор, скрепленный обоюдно кровью. Раз в сотню лет она должна вручать мне феод – подтверждение своей вассальной верности – с тем, чтобы она с ее прекрасным королевством продолжали жить и благоденствовать. Иначе я вправе востребовать неустойку и что-нибудь себе урезать. Возможно, сэр Рыцарь, она охаживала тебя только ради этой цели.
В ответ Томас негодующе выкрикнул:
– Ну уж нет!
Темнейший гневливо продолжал:
– Откуда такая несговорчивость, Рыцарь Розы? Мне есть что предложить тем, кто поступает ко мне на службу. И от щедрот я готов жаловать свою милость тем, кто вполне ее заслуживает.
Лицо Томаса побледнело. Понятно, что любая милость из лап Темнейшего лишит его чести и достоинства.
Охотник тем временем напрягся, услышав насмешки хозяина. Глаза его сузились; он прикидывал их значение для своей собственной будущности. В последовавшей за этим тяжелой тишине слышался лишь нежный голос Маири, мягко разносящийся по всей этой циклопической каверне:
Слова песни лишь усиливали отчаяние Тома от вида мрачной залы, которая грозила стать его новым узилищем. Тут и там по кирпичным стенам сочились черные ручейки влаги, образуя стоячие маслянистые лужицы. В них тускло отражались отблески тысяч факелов, беспорядочно разбросанных по всей длине Двора Теней. Запах тлена и смерти лез в ноздри, заполонял чувства.
Высоко над Томасом Повелитель Тьмы обвел рукой свой зал:
