Всё было сделано во имя народа, для блага народа, однако все до единой корзины с яйцами оказались украдены задолго до нужного момента неизвестно кем.
А неизвестно кто – это и есть народ.
И никогда не угадать, что для него благо, а что нет.
– Вот бы, – говорила Королева с тоской Злодею в клетке, – вот бы начинить каждое тухлое яйцо взрывчаткой, вот бы они зажарили омлет у себя на кухне, кровавенькая бы вышла жарёха!
Королева, правда, утешилась, представляя себе, какую вонючую яичницу приготовили себе похитители!
А насчёт взрывчатки Королева даже как-то не спала ночь, всё придумывая способ фаршировки яиц порохом, однако поскольку Королева в своё время училась из-под палки (из-под розги, посредством которой мать как раз хотела привить доченьке любовь к учёбе), то ничего придумать она так и не смогла, двоечники не сильны в химии.
Но всё это было ещё безобидными шуточками. Пришло время решительных действий, и Королева постановила устроить вечер анекдотов. Она объявила, что это будет подарок Королю.
Все были обязаны рассказать по анекдоту, в том числе и Первый, который терпеть этого не мог.
А Королю было сказано, что Первый слегка повредился в разуме и всё толкует про какую-то «вербу-хлёст, бей до слёз», а это выражение запрещено в государстве.
Специально для такого случая была вызвана выездная бригада психиатров, их для конспирации одели в чёрные халаты садовых рабочих и расставили по лужайке с лопатами и носилками – таков был приказ Королевы.
Что касается Первого, то Королева подошла к нему перед началом праздника и сказала, что Король обожает один детский анекдот про вербу-хлёст, но рассказывать ничего не придётся, первые же слова «верба-хлёст» вызовут у Короля приступ хохота, и дело будет сделано.
Первый пожал плечами и ничего не ответил.
Наконец праздник начался.
Всем были розданы номера, и задача оказалась непростая: развеселить Короля. Но Король уж в чём знал толк, так это в анекдотах. Он помнил их все наизусть.
Придворные же, искусные дипломаты, строго воспитанные дамы, вышколенные аристократы, все как один выросшие в монастырях и закрытых частных школах, – все они, к сожалению, ничем особенно блеснуть не могли.
Они, конечно, знали каждый с юности по два-три анекдота, но совершенно неприличных, – чем ещё могут развлекаться дети в закрытых учебных заведениях!
А неприличных анекдотов Король и сам знал сотни, и договорились, что вслух их произносить не будут, только назовут тему.
И пошло-поехало.
Один вызванный кричит:
– Я не к вам, я к вашему попугаю.
Король пожимает плечами:
– Было.
Второй вызванный говорит:
– Не мальчик, а кто?
Король улыбается:
– Помню, помню.
И настаёт очередь Первого.
А он молчит.
Королева тихо, склонившись к нему, спрашивает:
– Вы что? Вы забыли, что вы слуга? И, кстати, где сейчас ваши чудесные деточки? Я их так люблю! Они без охраны? О, это очень опасно! Они поехали смотреть рыбок в Океанариум? О, я им завидую.
Первый знал, что Королева готовит ему какой-то злобный фокус, но не удалось выяснить какой.
А вот теперь всё стало ясно. О том, что дети поехали в Океанариум, не знал никто, кроме воспитательницы и шофёра.
Мало того, это решение было принято за полчаса до праздника анекдотов и в кухне, при звуке льющейся воды, т. е. со всеми предосторожностями.
– О, – продолжала Королева, – сейчас на дорогах так опасно! То и дело ездят эти кошмарные тяжёлые грузовики с капустой! Ну, так где ваш анекдот?
Растерянный Первый молчал. И все молчали.
Тишина повисла над лужайкой.
Замерли садовые рабочие с лопатами и носилками.
И тут в руке у Королевы блеснул радиотелефон.
Она медленно набирала какой-то номер, выразительно глядя на Первого.
Первый с бьющимся сердцем произнёс:
– Ну, верба-хлёст.
– Что это такое? – робко спросил Король.
– Что-то новенькое? – подхватила Королева. – Как-как? Как называется?
– Верба-хлёст.
– И в чём там дело? – испуганно спросил Король.
Первый не знал, что отвечать.
Все ждали.
– Верба же хлёст, – оглядываясь по сторонам, ища помощи, повторил Первый. – Знаете?
Никто не откликнулся. Все как окоченели.
Все чувствовали, что происходит что-то ужасное.
Малейший намёк на Грот Венеры карался сорока годами каторги, как злостная клевета, а уж что говорить о знаменитой на всю страну поговорке государыни «Верба-хлёст, бей до слёз», за это награждали «деревянной вдовой», виселицей.
И тут Первый слишком поздно заметил, что охраны его рядом нет и что садовые рабочие торопливо снимают чёрные халаты, а под чёрными халатами у них белые.
Белые халаты окружили Первого.
– Ему плохо? – сказал Король.
– Переработал, – мягко ответила Королева.
– Перетрудился, – зашелестели придворные.
– Скорая медицинская помощь, – провозгласил один белый халат, а другие подхватили носилки, на свет появились простыня, шприц, Первому закатали рукав, и укол был сделан в течение секунды.
Тем дело и кончилось.
Вскоре он равнодушно лежал на носилках под простынкой, а его обезоруженная охрана уже была увезена на грузовике куда-то.
И карета скорой помощи тоже выехала из дворцового парка, а Королева тут же представила собравшимся нового Первого по имени Второй.
