– Очень жизненно, – сказала Королева, – просто МХАТ имени Чехова.
– О да, – откликнулась хором разнопёрая комиссия.
– Ну, вы всё посмотрели? – чудесно улыбнулась Королева. – Поехали, а то у нас скоро главный обед. У вас у всех есть приглашение?
– О да, – заверила её комиссия.
– Ну и пошли.
– Так-то оно так, – сказал Председатель комиссии, по виду нищий студент, в кепке задом наперёд и с болтающимися шнурками, – но вот тут нарушаются права актёра. Почему ваш студент прикован к решётке? Глядите, у него руки отекли! Кстати, и ноги!
– Вы что, это грим, грим! – зашептала Королева. – Это спецэффект!
– А зачем это он на цепи, ваш палач? Здесь резко нарушены права человека!
– Это театр! – воскликнула Королева. – Это режиссёрская трактовка.
– Не верю! – завопил Председатель комиссии. – Палач не может быть на цепи!
– Ой, ну перепутали студенты, – шутливо сказала Королева, – ну простим им, они первокурсники. Я распоряжусь, им поставят двойки.
– Нет, надо его освободить, – заартачился нищий Председатель комиссии. – Мы здесь для того, чтобы освобождать и снимать оковы.
И лицо его стало каким-то светлым.
«Тебе самому здесь место, псих», – злобно подумала Королева, а вслух сказала:
– Ой, профессор ушёл, а это ассистент, верно? Да нет у него ключей.
Председатель комиссии спросил педагога, сидящего у столика с графином и телефоном:
– Ключ есть?
Преподаватель вскочил, и у пояса его звякнула связка отмычек.
– Ну дай, дай им ключи, – резко сказала Королева, а сама подумала: «Если даст, казню в воскресенье с субботней трансляцией в камере пыток».
– Ну, – ответил педагог, после чего, не говоря ни слова, упал под стол, видимо, от волнения.
– Обморок, артистическая натура, никогда не видел иностранцев, – объяснила Королева. И она обратилась к своему верному Второму: – Снимите у него с пояса ключи, возьмите самый большой медный и, так и быть, отоприте клетку.
Когда приказ её был исполнен, она сказала:
– Теперь возьмите самый маленький серебряный ключик и освободите палача. Замок у него на сапоге.
– Ну уж нет, – нервно сказал Второй. – Вот уж это ни за что.
– Запомним, – сказала Королева приглушённым голосом. – Запишем в книгу Грота Венеры. В книгу уходов.
– Нет, нет, – повторил Второй, отступая от Королевы.
– Ну хорошо, – сказала Королева и протянула ключи Председателю комиссии. – Вы можете сделать святое дело и освободить этого студента.
Председатель комиссии закричал действительно как псих:
– Послушайте, а вот тут ещё хуже нарушаются права студентов! Во-первых, этот студент, который так хорошо играет жертву, что у него на руках раны, он ведь может задохнуться в мешке, и его надо освободить первым! Я сначала желаю освободить этого человека! Глядите, у него на шее ведь затянута верёвка!
Тут стоящий у решётки студент в мешке на голове начал глухо мычать.
«Повешу предателя сразу же, – подумала Королева. – Он же обещал мне молчать под страхом гибели детей, подлец! Ему же специально заткнули для этого рот!»
А вслух она сказала как можно более мелодично:
– Кто-то больше никогда не увидит кого-то!
А Председатель уже тянул свою тощую руку к ключам.
– А вот и нет, – ласково сказала Королева, – первое слово дороже второго! Сначала вы освобождаете палача, а потом жертву, то есть что я! Сначала того студента, а потом этого.
– Нет! – твёрдо пролаял Председатель комиссии, и вся комиссия дружно пролаяла «Нет!».
– Это я говорю здесь «Нет!», – завизжала Королева и сразу стала похожа на свою собственную мамашу (все кричащие женщины, кстати, становятся похожи на своих матерей, так как стареют прямо на глазах).
Разумеется, Королева хотела сначала освободить Злодея с топором, чтобы он тут же и зарубил бы Первого.
– Какие все мужчины дураки упрямые, – бешено сказала она, выбирая ключ от цепи Злодея. – Просто жуть какая-то.
И с этими словами она спокойно вошла внутрь клетки, а затем с ласковыми словами склонилась к сапогу Злодея.
– Сейчас ты сделаешь то, о чём мечтал, – зашептала она. – Ты сможешь убить этого дурака, подойдёшь к нему и просто убьёшь, отрубишь ему голову.
– Да, – сказал глухо Злодей из-под капюшона и тут же, не ожидая освобождения, отрубил голову Королеве.
– Она нарушила внутренний распорядок, – объяснил Злодей ахнувшей комиссии. – У нас сейчас мёртвый час.
Затем он горделиво выпрямился и сказал:
– Прошу следующего.
Крича что-то неразборчивое, Председатель и его комиссия толпились у открытой двери клетки. А бледный Второй сказал Злодею:
– По внутреннему распорядку не полагается наличие посторонних убитых в камере и ключей на полу. Вы нарушили правила поведения, вас накажут, не дадут вам вечером конфетку.
Тут Злодей зарыдал и, утирая сопли, стал канючить:
– Она сама впёрлась, кто её просил! Я не виноват! Мы отдыхали с товарищем после обеда, а она сюда втюрилась!
– Если вы перебросите нам ключи, конфетку вам дадут. Если нет, вам не видать больше вечерней конфетки, я об этом позабочусь!
– Нате, подлецы! – завизжал Злодей. – Получите ваши ключи! Конфетку пожалели!
И он швырнул ключи Второму.
