Для того, чтобы построить крепкую семью и сделать из дома крепость для своих домочадцев, быть для них мудрым советчиком и при этом овладеть в совершенстве кучей смежных профессий: от повара-кондитера, до «папы на час», оставаясь при этом ласковой матерью и любимой женой, надо не меньше ума и силы характера, чем для построения бизнеса. Странно, но почему-то многие женщины путают силу характера и стервозность. Как ни странно, стало даже модным, называть себя стервой. Некоторые это делают с таким апломбом: — Да, я стерва! И дальше в её словах читается, а вы все курицы, дуры. Только, я замечала, что женщины, которые себя так характеризуют, как правило, оказываются очень слабыми в критических ситуациях. Они запросто могут обидеть, унизить, предать, но когда их жизненные ситуации крутанут «по полной программе», то извиняюсь от «соплей», которые культурно называют депрессией, никуда не деться. Но главное, они мастерски умеют завуалировать, оправдать самые низменные поступки самими благими намерениями, самыми правильными умными словестными конструкциями.
А я люблю людей. Всех без исключения. Молодых, за их бесшабашность и смелость совершать поступки. Своих ровесников, за «есть что вспомнить». Стариков со своей беспомощностью, за мудрость. Да за мало ли за что.
По виду Маши, которая встречала меня у ворот особняка, было видно, что ночь она провела в переживаниях и без сна. Опухшие красные веки, серый цвет лица, как нынешнее утро. А утро выдалось под стать нашему настроению. Густые тёмные облака, не давали солнечным лучам пробиться сквозь них. И небо, словно переняв наше настроение, плакало мелким дождём.
— Маш, так нельзя! Надо держать себя в руках. Все мы в чём-то грешны. Это печально, но факт. Корить себя можно до бесконечности. Но, как правило, потом заканчивается это состояние жалостью к себе. А дальше прибавится поиск виновных. Но для тех, кто жалеет себя, почему-то виновными становятся все вокруг. И вот, ты уже видишь себя жертвой обстоятельств или каких-то людей и опять пошло по кругу: жалость к себе, поиск виновных. К старости превратишься в брюзгу! Всё! Этот этап твоей жизни уже перешагивает в «прошлое». Его надо забыть. А если и вспоминать, то только лишь для того, чтобы видеть разницу между прошлым и настоящим.
— Как же я смогу всё забыть? — плакала Маша, вытирая с лица, то ли слёзы, то ли оставшиеся капельки дождя.
— Как страшный сон. Нельзя чтобы прошлое руководило твоим будущим. Каждому жизненному периоду, своё место. Ты же стремишься к изменениям? Ну, было. Было там, в далёком детстве, где тебя бросили, можно сказать в объятья мерзавца. Забудь и меняй, ломай, пробуй, начинай сначала. Придумай, нарисуй своё будущее и стремись к нему.
— У меня какая-то пелена с глаз сошла, — ответила тихо Маша.
— Вот и отлично, — я улыбнулась, — ничего, держись Маша, всё хорошее ещё впереди. Надо только стремиться к нему и как заклинание три раза в день повторять: у меня всё будет отлично! Я вот о чём подумала… Тебе надо постараться найти занятие по душе. А то эти салоны с бредом, на котором зарабатывал Никанор, тебя совсем с ума сведут. Что ты говорила, он хотел сделать из своего особняка?
— Обитель, «Никаноровскую обитель», — ещё тише ответила Маша.
— А я бы из этого особнячка устроила, например, «Реабилитационный центр для детей и подростков, подвергшихся насилию» и фирму бы перепрофилировала под этот центр. Ты представь, скольким детям нужна помощь? Кто как не ты может знать и понять, что нужно, для того чтобы помочь таким поломанным и замаранным детским душам.
— Центр? Реабилитация… Так я сама ещё вся … в себе не разберусь. А правда, это идея, — потухшие глаза Маши засияли огоньком светлого нужного дела, — Маргарита Сергеевна, может правда?
Понемногу Маша стала успокаиваться. Всю дорогу она размышляла на эту тему. Я слушала её краем уха, но мысли мои были уже далеки отсюда. В памяти всплыли откровения Никанора. Его слова о том, что мать Людмилы оставила новорождённую девочку на попечение тётки, а та отнесла её в приют, хорошо запомнились мне.
— Вы поможете мне? — долетел до моего сознания голос Марии.
Раз она уже что-то придумала, значит, думает о будущем. А это показатель того, что всё у неё будет отлично.
— Помочь? Машенька, теперь тебе я ничем не смогу помочь. Я смогу только порадоваться твоим успехам. Ты всё сможешь сделать сама. А как взять разрешение на организацию центра на этой территории лучше спроси у Вадима Петровича. Я уверена, он поможет, подскажет, кому и как надо обратиться. Он здесь в районе всех знает. Его уважают. Сходи в Церковь. Там батюшка хороший, может, и он приложит свои усилия на благое дело. Береги документы. Ещё всё может быть. Всё может случиться. Думаю, этот упырь просто так не оставит тебя в покое. Будь начеку.
У кабинета Вадима Петровича мы были без четверти десять.
— Ну что Пинкертоны? Явились? — шутку полковника, я оставила незамеченной. У меня не было настроения шутить. Ужасно болела голова, хотелось быстрее вернуться домой и остаться одной в полной тишине и одиночестве.
