Немного прихрамывая, я поковыляла по дорожке, ведущей к входным дверям особняка. Но около парадного портала, я услышала какой-то подозрительный шум со стороны погреба. Изменив маршрут передвижения, я оказалась около лестницы ведущей вниз в погреб. Прислушалась. Действительно там что-то происходило. Переборов страх, я спустилась к уже знакомой двери:
— Мамочки, страшно — то как!
Услышав приглушённые то ли стоны, то ли стуки, тихо толкнула дверь. На удивление она легко, без скрипа открылась. Включив освещение подвала, я на секунду ослепла от яркого света. Спустившись на несколько ступенек вниз, моему взору предстала безрадостная картина. На холодном каменном полу сидела с растрёпанными волосами и связанная скотчем баба Лиза. Губы её были синими, а лицо белее мела. Рядом с ней, тоже связанный лежал дед Николай с подбитым глазом и рассеченной бровью.
Подбежав к ним, я с осторожностью сняла скотч с губ бедной старушки и старичка.
— Маргоша, беги быстрее, он убьёт её! — только и могла проговорить она и тут же потеряла сознание. Я слегка пошлёпала её по щекам, думая этим привести старушку в чувства. Потом, предположив, что вдруг, это инфаркт, я аккуратно положила бабу Лизу на выложенный плиткой пол.
По совету деда Николая, я вынула из его кармана пиджака небольшой складной нож и разрезала скотч на его руках и ногах и Бабы Лизы.
— Почему в доме света нет? Кто там с Машей? Никанор?
— Ванька, сволочь! Водитель его. Он Машку точно убил. Надо ментов звать, — не ходи туда, он и тебя прирежет, — сказал освобождённый дед Николай.
Я быстро набрала номер отделения полиции. Сообщив дежурному, что начальник в опасности, кинулась к бабе Лизе. Она была еле жива.
Как только я поднялась из подвала и подошла к входу в дом, спрятавшись за колонну портала, тут же зажёгся свет, и я увидела через открытые двери в широком большом холле Вадима Петровича, который сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Правой рукой он зажимал рану на левой руке, из которой сочилась кровь. Я подбежала к нему.
— Как он тебя? Ну, надо же! Не шевелись! Я вызвала твоих ребят из отделения. Он в подвале связал деда и бабу Лизу. Держись, не теряй сознание, ты много крови потерял, наверное, — забалтывала я его.
— Ты почему вышла из машины? — ещё ворочая языком, но стараясь быть строгим, спросил он меня.
— Ага, не хватало, чтобы он драпанул на твоей машине вместе со мной. Страшно заложницей быть! У меня травматик есть.
— Что у тебя есть?
— Пистолет травматический, чего? Где Ванька? Зачем вы его выпустили?
— Не за что было задерживать, вот и выпустили, — я не стала дослушивать объяснения Вадима.
— Правильно, мы с Машкой ловим бандитов, понимаешь, а они полиция, мать вашу, их выпускает, — во мне появилась такая злость, что со всей силы своего голоса, я закричала: — Вань, ты где?
— Сядь, кому сказал! — приказал мне Вадим, — Иван дом окружён, выходи! — прокричал он освобождённому бандиту.
— Чего орёшь? Мало получил? — ответил Иван, — ещё добавить? Сейчас! А это кто там лается, одинокая пенсионерка? — его голос стал слышаться ближе. Я сунула Вадиму травматический пистолет и вышла из укрытия, стараясь своим видом вывести Ивана в центр зала, под прицел пистолета.
— Я Ванечка, я, пенсионерка, только не одинокая, — я осеклась и не стала больше дразнить его, потому, что увидела исцарапанного водителя, в порванной рубашке, лохмотья которой были все в крови. Он шёл с ухмылкой на лице прямо на меня, держа в руках большой нож. Мамочки! Страшно-то как!
— Убери нож, не усугубляй своего положения, — говорил Вадим, оказавшись около меня.
— Стой придурок, больно будет! — честно предупредила я его о последствиях.
Но он шёл на нас, как танк. Вдруг я услышала громкий хлопок, и в это же время раздался чей-то стон. Явно он принадлежал не Ивану. Кинувшись вглубь дома, в кабинете на ковре я увидела лежащую в крови Марию. На ней не было живого места, казалось, она вся была исколота ножом.
— Скорая, скорая!!! — заорала я, услышав звуки сирен подъехавших машин полиции и скорой помощи.
— Сюда скорее, скорее, Машенька, девочка не умирай, — я думала, растерзаю медперсонал скорой помощи, за то, что они так медленно передвигаются. Но оказалось, что не они медленно передвигались, а просто от меня медленно уходило сознание. Последнее что я услышала: — Сюда ещё одни носилки, женщина сознание потеряла! В сторону! Не мешайте!
Очнулась я в палате под щебет женщин, лежащих рядом со мной на койках. Солнце ярко светило в окно. Сначала я не поняла, почему я здесь, как оказалась в больнице. Но память медленно стала возвращать мне картину случившегося. Словно всё что произошло со мной, было во сне машины скорой помощи, полицейские сирены, Маша вся в крови. Мне хотелось приподняться с постели, но тут я заметила, что к руке подсоединена капельница.
— Очнулись? — спросила женщина, лежащая рядом на соседней койке, — вот обсуждаем ночное событие. Столько машин приехало, шум, такой бег по больнице. Все ваши здесь лежат.
— Кто все? — я еле шевелила губами.
