— Вы ничего такого не думайте. Я к Никитке отношусь как к своему внуку. Они с моим Матвеем очень дружны были. Оба учились и в школе и художественной академии. Матвей сейчас преподаёт, свою школу открыл. А вот Никита после того случая с картинами больше никуда свои и работы отца не относил. Так и стоят в его мастерской в Сампсониевском. Обиделся он на Кирилла Петровича, говорил, если бы не болезнь матери, он не обратился бы к нему. С принципами Никитушка. Сам подрабатывал на портретах и писал, как и отец — для себя. Я очень дружна была с бабушкой Никиты и его матерью. После их смерти, я больше с Никой общалась, чем со своим внуком. Как могла, помогала ему: постирать, погладить, приготовить. Матюша-то мой редко позвонит, не то, что приедет. Всё некогда ему. Так вы для чего Нику разыскиваете? Может передать что ему? Правда, не знаю, куда он делся. Он в последний год изменился очень. Давайте ещё по чашечке?
Тут прошлой зимой к нему первая его любовь приехала — Людмилочка. Я вам уже о ней рассказывала. Что-то она мне не понравилась совсем. Пить что ли начала? Изменилась очень. Вот я и боюсь за Никиту. После того её приезда изменился он, стал куда-то уезжать надолго. Я спрашиваю куда, говорит, по делам. А может и правда по делам, тут как-то в конце зимы пришёл ко мне и попросил пишущую машинку. Сейчас всё на компьютерах, а у него его нет, а моя машинка старенькая, скорее уже старинная немецкая «Олимпия», без дела стояла уже лет сто. Я говорю, зачем тебе? А он показывает список картин отца и его полотен. Говорит напечатать надо, я от руки перепись сделал, а у нотариуса требуется в печатном виде принести. Так я ему сама и отпечатала. Я раньше, в редакции работала, машинисткой. Так вот я вот думаю, зачем ему к нотариусу?
Вышла я от словоохотливой старушки с третьим экземпляром списка полотен художников Романовских. Приехав на Сампсониевский переулок, я обрадовалась, обнаружив, что дверь в мастерскую не заперта. Заглянув, увидела мужчину в рабочем синем халате и окликнула его.
— Вы кто? — удивлённо спросил он меня.
— Я Маргарита, подруга Людмилы, мы вас разыскивали, — мужчина перебил меня.
— Извините, я не Никита. Я его друг Матвей. Мы росли и работали вместе. Сейчас Никита в отъезде, вот просил меня помочь сделать перепись полотен его отца и своих картин.
Я удивилась, но сделала вид, будто не знаю, что Никита переписал полотна ещё в феврале, чему соответствовала дата на копии, которую я, кстати, взяла у его, Матвея бабушки.
— Чаще с бабушкой тебе следует общаться, а потом врать! — подумала я, но деликатно промолчала.
— А для чего ему нужна перепись полотен, вы не в курсе? Выставляться будет? — спросила я его.
— У каждого художника есть каталог своих работ. Я давно Ники просил, нет, требовал заняться своими полотнами. Хотя они никакой ценности не имеют. Знаете ли, каждому времени, так сказать, нужен свой художник. Отец Никиты, Константин Иванович Романовский, получил сполна в своё время и славы и почестей. Но мало ли что? Порядок должен быть во всём. Да и безответственно не иметь каталога, хотя бы ради памяти отца надо это сделать, — как-то встревожено прозвучало это объяснение с уст лучшего друга Ники.
— Вы правы. Вы совершенно правы, — видя растерянный вид художника, я помогла ему убедиться в том, будто я поверила в его объяснение, — Матвей, вы не в курсе, где может быть Никита? Когда он уехал, куда?
— Думаю, по каким-то личным делам. Хотя какие у него личные дела? Кажется, у него появилась новая любовь где-то в Мурманске, а может Муроме. Не могу знать. Он поручил мне разобраться в мастерской, и уехал в конце февраля, пока его нет в Питере. Оставьте свой номер телефона, я ему передам. Да, а что случилось, почему вы его ищите? Если не секрет, конечно.
— Нет, не секрет. Люда погибла, а я хотела сообщить ему об этом. Прилетела по делам в ваш город, вот и заехала заодно, сообщить прискорбную вещь и встретиться с ним.
Приняв сожаление по поводу кончины Людмилы, я простилась с Матвеем и вышла из мастерской. Но не успела я закрыть за собой дверь, как услышала чей-то женский голос.
— Чего ей надо было? Не мог подробней узнать?
— Клара не психуй. Ты же слышала, она подруга Людмилы из Москвы, проездом по делам. Какое это отношение имеет к нам. Давай лучше записывай: автопортрет художника Никиты Романовского. Стилизация автопортрета Ван Гога. Нет, ты видела, он себя сравнивает с Ван Гогом. Они в одном одинаковы — один без уха, второй вообще без головы. И оба сумасшедшие.
— Да, но полотен Ван Гога у нас нет, а картины Никиты и его отца, в отличие от твоей мазни стали востребованы! И если ты будешь постоянно ныть, а не работать, сполна получит он, а не ты. Ты дверь закрыл?
