— Точно! В пятом. Я, почему ещё запомнила, потому что Лев Борисович, пять лет после смерти жены не женился, потом пять лет с Норкой мучился. А потом ещё пять лет, после развода с ней не женился. А когда женился на Людочке, я ещё подумала, что как раз пять лет прошло после развода. Чувствуешь? Постоянно пять лет! Бывает же такое!
— Да, странная периодичность. Подождите, как после развода? Он же похоронил свою жену. Люда, вроде так говорила.
— Кого, Эльку? Её похоронишь! Нет, это он первую свою жену похоронил, Царствие ей небесное — Марию Кузьминишну. Он с ней много лет прожил. А потом она заболела, да умерла от рака. А об Эльке или Норе, как он её называл, Элеонора, значит, наверное, вспоминать не хотел, видно потому и не считал её своей женой. Да и правда, такая стерва была. Тьфу!
— А откуда вы всё знаете, Татьяна Ивановна? — искренне поинтересовалась я, откуда у неё такие полные сведения о жильцах дома.
— О! Так можно сказать, я здесь с детства. Сюда, в советское время, просто так на работу не брали. Дом то был правительственный. Тут знаешь у нас кто жил? Кто только не жил. Сначала здесь моя мамаша работала, потом я её на посту сменила. У нас, как бы, династия образовалась, — а что, мне удобно. Живём рядом, две остановки отсюда… А потом, раньше мы же не от ЖЭКа какого-то работали, сама понимаешь, — тихо делилась она со мной секретной работой, — мы с мамашей не здесь сидели, квартиры убирали. А здесь дежурные были. Это потом, всех поснимали, поувольняли, ни поликлиник тебе ведомственных, ни магазинов, а вот раньше…
— Татьяна Ивановна, так кто такая Элеонора? — перебила я её воспоминания, — вторая жена Льва Борисовича?
— Змея она подколодная ему была, вот кто! Значит так. Когда Мария Кузьмишна, Царствие ей небесное скончалась, хорошая была женщина, добрая. Так вот, ему Льву Борисовичу, нужно было, обязательно женится. Знаете в то время, чтобы работать за границей, обязательно надо было быть женатым человеком. А он в торгпредстве или… точно где, не знаю. Нам не докладывали, где наши жильцы работали, не положено было нам это знать. Так вот, он в какой-то африканской стране работал. В богатой стране, не помню в какой. Вот его кто-то, тоже не знаю кто, познакомил с этой Элькой. Стерва скажу вам, она была!!! Изменяла ему по-чёрному. Он только за порог, а к ней уже кто-то идёт. Друг парикмахер, друг массажист! Ага, видали мы таких друзей. В общем, одно слово, стерва. Вскорости они уехали в эту страну африканскую, а вернулись уже как раз зимой восьмидесятого. Правильно в Олимпиаду. Лев Борисович, как приехал, тут же развёлся с ней и больше мы её не видели. А он на пенсию вышел и пять лет холостяком жил. Знать что-то она ему подцуропила. А то работал бы себе он ещё и работал. Крепкий мужичок был. Степенный. Потом вот Людочку привёл. Хорошо они жили, ничего сказать не могу. Разница в возрасте большая, но для хороших людей это не помеха. Хорошая пара была. Любили друг друга. Да и Людмила была доброй женщиной, внимательной. Ничего сказать не могу плохого, Царствие ей небесное.
— А детей у Льва Борисовича от этой Эли не было?
— Нет, не было! Что ты! Элька за своей фигурой только и следила. Что ты!
— А где эта Эля жила вы не в курсе?
— Нет, нет, что вы. Она с нами свысока, разговаривала, куда там!
Поблагодарив словоохотливую Татьяну Ивановну, я поднялась в квартиру. Там всё ещё сидела опергруппа за оформлением и заполнением протоколов. Мне уже с ними было не интересно. Я чувствовала, что эта длинная история подходит к своему логическому концу.
— Женечка, ты пока побудь с товарищами, а мы с Никитой отъедем и скоро вернёмся. Двери никому не открывай.
Мы вышли на улицу с ничего не понимающим Никитой.
— Садись в машину, сейчас тебе всё объясню.
Я рассказала ему о том, что мне поведала Татьяна Ивановна и предложила съездить по адресу к консьержке Завьяловой. Возможно, ей известно, что-либо о приходе незнакомых посетителей.
Ехать пришлось на улицу Барклая. Остановившись около нужного дома, мы вышли из машины. Позвонили в квартиру. На удивление дверь открылась сразу. На пороге стояла пожилая женщина с сигаретой в руках.
— Здесь проживает Завьялова Инна Макаровна, — спросила я, совсем не надеясь наудачу.
— Я Инна Макаровна, чего вы хотели?
— Скажите, вы работали консьержкой в доме…, — я не успела договорить, как она, перебив мой вопрос, произнесла:
— Входите.
Проводив нас вглубь маленькой двухкомнатной квартиры, и указав нам на свободные кресла, она предложила присесть.
— Я так и знала, что скоро вы найдёте меня, — наверное, она приняла нас за полицейских, — а его здесь нет и где он, я не знаю. Вы не поверите, я даже рада, что вы меня нашли. Я так боюсь, чтобы он чего не натворил страшного.
Мы недоумённо переглянулись с Никитой.
— Вы о ком говорите?
— Как о ком? Надеюсь, вы пришли не за тем, чтобы задержать меня за невыход на работу? Я об Альберте, о своём племяннике. А вы что, не о нём хотели меня спросить?
