Мне ещё не удалось сообразить, что происходит и оправиться от сильного удара, как я опять почувствовала, что кто-то тащит меня волоком за шиворот в столовую. Бросив моё измученное тело у лестницы, ведущей наверх, мужчина направился к кухонному столу, где давно уже тренькал мобильный телефон. Я закашлялась, освобождая шею от воротника хомута, за который тащил меня бандит. Нападавшего мужчину я видела со спины. Откуда-то у меня взялись силы и я, вскочив, подбежала к окну, где на подоконнике, всегда лежит мой спаситель — универсальный булыжник. Схватив его, размахнувшись, я кинула его в голову бандита. Булыжник пролетел, чуть задев голову мужика, но с лёту попал в полку, на которой стояли мои кастрюли. Грохот падающих кастрюль и другой металлической посуды, видно напугал его. Держась за голову, мужик выбежал на улицу.
Взяв воющий полицейской сиреной телефон, я услышала голос полковника.
— Алло, Марго!
— Вадим, он напал на Женю! Вызывай скорую! У неё голова в крови.
— Что случилось, Марго?
Не став ему отвечать, я бросилась к Жене. Она была без сознания, но пульс прощупывался.
— Женя, Женечка! Господи, что ему надо?
К счастью, через некоторое время, послышался вой сирен и шум подъезжающих машин.
— Марго, что случилась? Ты-то жива? — расспрашивал меня весь серый от испуга и переживаний Вадим.
— Жива, жива. Я пока относила бабе Лизе продукты, завтра же Маша из больницы выписывается, прихожу, а тут вот, — мои нервы сдались, и я разревелась навзрыд, упав на мужественную грудь полковника.
Пока врачи колдовали над Женей, Вадим принёс мне успокоительных капель. Немного придя в себя, я уже спокойно рассказала ему, что произошло. К счастью, всё обошлось. С перебинтованной головой и сотрясением мозга, мы положили её в кровать. После составления протокола, Вадим отпустил своих подчиненных, и мы налив себе по большой чашке чая стали думать, что же это вокруг происходит.
— Марго, ты хотя бы представляешь, что ему от вас надо?
— Честно? Нет. Я уже ничего не понимаю. Если идёт борьба за наследство, то, что? Любыми методами оставить наследство за собой, а потом и тюрьма не страшна? Это не то наследство, за которое можно человека жизни лишить. Что-то здесь не то. Нет мотивации поступкам.
— Ты не о том говоришь, дорогая моя. В чьи вещи Женя была одета?
— Да, ладно Вадим, скажешь тоже. Мои формы перепутать. И он знает, в каких вещах я хожу по даче?
— Не скажи. Она сидела за столом. Удар со спины. Всё может быть.
Додумать ситуацию нам не дал звонок на мой мобильный телефон. Звонила заплаканная баба Лиза.
— Маргоша, дед помер, — горько плакала она в трубку.
— Господи, что за день сегодня. Сейчас я вам перезвоню, — ответила я ей.
— Вадим, что теперь делать? Дед Николай умер.
— Да ты что? А точно умер?
— Да нет, понарошку. Ты думай что говоришь! Мне надо к бабе Лизе ехать, её одну нельзя оставлять. И Женю одну не оставишь, хотя она и под снотворным, но мало ли, вдруг следят за домом. Может моих девчонок вызвать?
— Следят, скажешь тоже. Не надо никого вызывать. Я сейчас пришлю кого-нибудь, собирайся, поехали к бабе Лизе.
Вадим набрал свой служебный номер и попросил приехать к нам двух полицейских. Оставив одного прибывшего сержанта старшего по возрасту в гостиной моего дома, мы с более молодым полицейским поехали в Машину обитель. Так мы теперь называем бывшую обитель Никанора.
Бедная баба Лиза. Она так привязалась к старенькому деду Николаю. Ухаживала за ним, как за своим близким родным человеком.
— Что я теперь делать буду одна? — постоянно причитала она.
— Так как же одна, баба Лиза! Скоро Маша на ноги встанет, такую деятельность здесь развернёт. Успокойтесь, — как могла я утешала бедную женщину.
Дед Николай, лежал в своей небольшой комнате, накрытый до головы белой простынёй. В комнате было темно, и лишь у иконы горела лампадка.
— Солдатик иди, поешь, — пригласила молодого сержантика баба Лиза, пока я провожала Вадима по делам службы.
— Ну что проводила начальство? Маргош, что же теперь будет?
Пока я успокаивала бабу Лизу, совсем стемнело. Тут она вспомнила, что кто-то должен сидеть с покойником до рассвета.
— Это так положено? — удивилась я, — первый раз о таком обычае слышу.
— Какие в городах обычаи? — тяжело вздохнула баба Лиза, — надо посидеть с ним, пока его душа успокоится и отлетит с миром туда. А что, ты боишься покойников? — спросила она меня.
— Никого я не боюсь, нет правда, я никогда почему-то не боялась покойников. Да и как говорится? Надо живых людей бояться. От них все беды.
— Вот, вот Маргошенька, тогда пойди, посиди у старика. Отдай ему последнюю дань. А я пока вещи ему приготовлю. Пиджачок у него совсем старенький, надо зашить. Рубашечку белую найти, да и так по мелочи надо всё к погребению приготовить. Потом сменю тебя.
— Что вы так переживаете? Давайте завтра я всё куплю, что нужно для погребения.
— Да нет, милая, на тот свет в своём удобней. Не переживай.
— Хорошо, хорошо, — я не стала спорить и побрела в комнату с уставшим от этой жизни Николаевичем.
