– Ничего страшного. Как видишь, я даже не хромаю, – успокаиваю я этого борца за правду, умолчав о гематоме, украшающей боковую часть моей попы.
– Я оценил твоё мужество и великодушие, но давай назовём вещи своими именами. Тот, кто это сделал, ублюдок.
– Редкостный, – уступаю я. – В сводках новостей про приговорённых к электрическому стулу, буду представлять, что это он.
Слева раздаётся смешок:
– С великодушием я погорячился.
– Очень, – выжимаю из себя ответ как раз на подъезде к салону. Нервы на пределе. Поддерживать простейший разговор трудно. Держать лицо ещё труднее. Боже, помоги себя не выдать!
Нина, одетая в мой фирменный костюм фиалкового цвета, выходит к нам из-за стойки. На лице сногсшибательная лучезарность, обнажающая белоснежные зубы, а на глазах минимальный макияж, делающий её особенно обаятельной. Мэтту я говорила, что записала нас как клиентов, оправдав отсутствие посторонних в салоне.
– Добрый вечер, – здоровается мой спутник с галантной улыбкой, вызвав укол безотчётной ревности.
Росток желания быть единственной, кому достаются все виды улыбок Мэттью, пробивается из-под толщи моей выдержки, и я спешу его притоптать силой мысли.
– Добрый вечер, мистер Кинг, я – Нина, – она твёрдо жмёт ему руку, словно владелица студии, и уделяет внимание мне: – А вы…
– Элиза. Ассистентка мистера Кинга.
– Очень приятно. И вы вовремя. Последний клиент ушёл буквально перед вами.
– Я осмотрюсь? – Мэтт решает не терять время.
– Конечно-конечно! – излишне наигранно призывает Нина, и я красноречиво зыркаю на неё, чтобы она поумерила свой пыл и не перегибала.
Помещение разделено на три зоны тонюсенькими стенами. Первая – микроскопический холл, где мы сейчас и находимся. Вторая – с кушеткой, несколькими стеллажами и оборудованием для подогрева паст и стерилизации всяких пинцетов и шпателей. В третьей установлена душевая кабина и массажная кушетка: со специальным отверстием в мягком подголовнике.
Мэтту особо разгуляться негде. Весь салон можно обойти по периметру за полминуты, и я задаюсь вопросом, зачем пошла на заведомо провальное дело. Каким образом он поймёт, что бизнесу стоит дать шанс? Проще было бы заплатить всем клиенткам, которые устроили бы пикет с просьбой не закрывать «EPIcenter», чем разыгрывать театральную постановку.
Мы с Ниной ходим по пятам за Мэттью. Он молча осматривает интерьер и выборочно изучает надписи на коробках и банках. Моя подруга между делом рассказывает о том, как клиентам у нас нравится, какие шикарные отзывы мы получаем, что в нашем районе студий с таким разнообразным сервисом больше нет, а в будущем планировалось расширение. По его лицу непонятно, о чём он думает. Вернувшись в исходную точку возле стойки, Мэтт задаёт Нине логичный вопрос:
– А где сам владелец студии?
– Ох, он слёг с сильнейшим гриппом, но я и управляющая, и мастер, и массажист, поэтому смело обращайтесь ко мне.
Святые небеса, если бы я была Пиноккио, моим носом можно было бы достать до шпиля Всемирного торгового центра6[Всемирный торговый центр 1 – самое высокое здание в Нью-Йорке и Западном полушарии высотой 541 м. Находится в углу участка, на котором ранее располагались Башни-Близнецы, разрушенные 11 сентября 2001 года.]. И пусть очередная ложь производится устами подруги, это не играет роли. Я завралась донельзя.
– В вашем салоне обслуживают только женщин?
Встревоженно облизнув губы, Нина переводит взгляд на меня, и Мэтт, как нарочно, делает то же самое, поэтому я не могу кивнуть ей в подтверждение. Этот нюанс мы не обговаривали, но, может, она догадается по антуражу и цветовой гамме направленность салона?
– Почему же? Конечно, нет. Мужчинам мы тоже очень рады.
Твою же мать…
– Правда? Элиза говорила, что здесь рай для женщин.
– Так и было месяц назад. – Я пожимаю плечами как можно небрежнее. —Они быстро прогрессируют.
– И какими услугами пользуются мужчины? – не унимается Кинг, заинтригованно приподняв бровь. Он складывает ладони на поясе с важным видом, а у меня жилы леденеют от нехорошего предчувствия.
– Теми же, что и женщины, – включившись в актёрскую игру, Нина обжигает Мэтта томным взором. Должно быть, испытывает на нём один из своих приёмчиков, за которые ей отстёгивают баксы.
Его палец указывает на ЖК-экран, где на фоне клипа с депиляцией Нининых голеней бежит строка: «Сладко и гладко за десять минут».
– Эта процедура действительно занимает так мало времени?
– Зависит от зоны, – умничает подруженька с приклеенной улыбкой. – Но, в целом, да. Поэтому нас и выбирают.
– Ну давайте, покажите мастер-класс.
Какого чёрта? Он в своём уме?
– Оу, – восклицает Нина обрадованно, будто только и ждала этой просьбы. – Конечно. Идёмте за мной, мистер Кинг.
Не глядя на меня, эта пройдоха отправляется в ближайшую комнату, а я хватаю Мэттью за локоть в попытке уберечь от роковой ошибки.
– Ты хочешь гладкие ноги? Серьёзно? – фыркаю я язвительно, надеясь вызвать у него чувство стыда, но голубые льдины глаз, наоборот, начинают искриться озорством.
– Почему ноги? – Он мягко отцепляет мою ладонь от своего локтя и удаляется за Ниной.