– Плохого я бы тебе не посоветовала. Если честно, поначалу казалось, что вы с… – Мэнди оборачивается через плечо, и я успеваю отвести свой набыченный взгляд до того, как спалился бы.
Через секунду та переходит на шёпот, и в результате я больше ни черта не слышу. Но о чём бы они ни шептались, Элиза начинает давиться кофе. Обо мне судачат? Ну Аманда… Пригрел рептилию.
Пора положить конец этой ожившей версии Tinder7[Tinder – популярное приложение для романтических знакомств.]. По селекторной связи прерываю их милую беседу и объявляю Элизе, что она едет со мной на оценку виллы в Спрингсе. Зря её нанял, что ли?
***
– Кто продавец?
– Владелец испанского футбольного клуба. Оливер Престон.
– Ого, – восхищается Эсмеральда, рассматривая фотоснимки дома и прилегающей территории.
До места осталось около пятидесяти миль, и она продуктивно проводит время: изучает материалы по объекту. Меня это более чем устраивает. Но не потому, что впечатлился ответственностью помощницы, а потому, что её ноги прикрыты раскрытой папкой. Несмотря на наличие колготок, вид даже половины стройных бёдер вызывает неконтролируемый отлив крови прямиком к паху. Откуда взялось это наваждение? Сбился со счёта, сколько передёргивал за минувшую неделю, а член и не планирует уходить в отпуск. Элизе достаточно появиться неподалёку и заговорить со мной, шевеля своим трахабельным ртом, чтобы половой орган реагировал, как стрелка компаса, безошибочно указывающая на «север».
С другой стороны, это вполне объяснимо. Блэйк прав. Я давно не был внутри женского тела. Неудивительно, что озабоченность достигла пика. Пора исправляться, не то член начнёт вставать, допустим, на Аманду. Испытывать выдержку – вредно для здоровья. И опасно. Я должен сосредоточиться на дороге, а вместо этого размышляю о сексе, как прыщавый пацан.
Айфон в держателе оживает, оповещая о входящем звонке от отца. Если он решил поговорить в разгар рабочего дня, что-то стряслось. А если учесть, что родитель набирает мне от силы раз в неделю, стряслось нечто существенное.
Напрягшись, снимаю трубку, но не успеваю вставить и слова.
– Мэтт, эта дикая сорвалась с привязи и проломила ворота в загон, расшугав твоих скакунов, – торопливый голос отца перемешивается с порывами ветра.
– Проклятье, – раздражаюсь я. – Сахаром манили? Или яблоками?
– Целый мешок высыпали! – рвёт и мечет он, а на фоне выкрикивает мама: «У неё течка. Ей требуется случка, а не глюкоза!»
Джулия Кинг в своём репертуаре.
– А Трэвис что? Не справляется?
– Трэвис расставляет остальных по стойлам, пока им вожжа под хвост не попала.
Разумно. В одиночку с лошадиным переполохом не управиться.
Моя конюшня обустроена на территории родительских владений. По счастливой или несчастливой случайности они так же находятся на Лонг-Айленде. Правда, на другом конце острова, но отсюда недалеко.
– Буду минут через двадцать, – подвожу итог я.
– Было бы неплохо.
Повесив трубку, поворачиваюсь к Элизе. Она прикидывается, что по-прежнему изучает документы, но её выдаёт преувеличенно замершее положение. Только сейчас осознаю, что придётся ехать вместе с ней. Не высаживать же на обочине.
– Нам нужно свернуть с маршрута. Предупреди клиента.
– Хорошо, – робко соглашается она. – Куда мы?
– К моим родителям.
***
Элиза
То, что речь шла о лошадях, я догадалась ещё в машине, услышав про сахар, но то, что Мэтт – первоклассный наездник и владеет впечатляющей конюшней, выше самых смелых фантазий. Стоит мне взять себя в руки и мысленно подвязаться поясом целомудрия, как Мэттью подкидывает новые поводы для восхищения его мужским началом. Снимок с конём, обнаруженный ранее на страничке Кинга, был не постановкой опытного фотографа, а реальным кадром из жизни, и сегодня я очутилась в самом её эпицентре. Ощущение прикосновения к чему-то крайне личному пытается пролезть в душу, но я изо всех сил стараюсь абстрагироваться.
«Я – ассистентка. Я – ассистентка. Я – ассистентка…» – С этой мантрой мы перешли на ты. Она худо-бедно помогает не забывать цель моего присутствия вблизи Кинга.
Босс надвигается к стойлам степенным шагом, держа усмирённую кобылу за узду. Он злостно на неё поглядывает, что-то приговаривая. Наверняка отчитывает и обкладывает ругательствами. Его грозность и негодующий образ вызывают странный садистский трепет. Мне бы не попадаться под руку, дабы избегать ненужных стычек, но в такие моменты тяга к нему, наоборот, возрастает. Это как знать, что в мороз нельзя прикасаться языком к металлу, но ты всё равно, какого-то лешего, испытываешь судьбу.