Водительская дверь оказывается запертой. Припадаю к окну, чтобы заглянуть внутрь, но в салоне пусто. Озираюсь по сторонам, не разбирая из-за ненастья ничего дельного. Слева и справа лес с гнущимися до земли деревьями, и погодка не располагает к прогулкам. Гул ветра добавляет шума, но я несколько раз зову Элизу, надрывая глотку. Куда она подевалась? Может, ей кто-то помог? Нет, вряд ли. Из-за небольшого перепада с дорожным покрытием вдвоём легковушку можно было вполне вернуть на дорогу и без троса. Кроме того, по этой трассе кроме своих никого не встретишь.
Но Элиза всё равно включила аварийку, обезопасив других водителей. Даже в такой дерьмовой ситуации успела подумать о других. Сестра милосердия.
Промокший до костного мозга и по колено в грязи, возвращаюсь в мерс. Связи нет. Подсчитываю, сколько могло пройти времени с момента остановки Элизы. Около пяти часов… Стаскиваю тяжёлый от намокания анорак и в приступе отчаянного бешенства ерошу слипшиеся волосы, оросив всё вокруг брызгами. До виллы Престона отсюда меньше двух миль. Что, если эта упрямая решила отправиться туда пешком, побоявшись недовольства клиента? Этот вариант неимоверно злит, но проверить обязан.
Привязав трос от фаркопа к дереву, сдвигаю его, освободив проезд, и трогаюсь дальше. Вилла Оливера находится на выступающей части побережья, и в лучших традициях миллиардеров она там одна. Этакий частный островок для уединения в атмосфере роскоши. Он и путь от автомагистрали проложил за свой счёт. Двигаюсь я на невысокой скорости, опасаясь проморгать Элизу.
Косые струи дождя застилают обзор. По моим прикидкам я почти добрался до особняка, но не вижу ни одного источника света. Там никто не живёт, но территория всегда освещается и контролируется видеонаблюдением и охранной сигнализацией. Это указано среди преимуществ продаваемого объекта.
На кой чёрт я ввязался в продажу жилого дома?
«Паблик билдингс» занимается, в основном, коммерческой недвижимостью, а тут не смог устоять. Данный проект показался не только прибыльным для фирмы. Он бросил мне вызов, поскольку продать такую дорогостоящую резиденцию – задача не из простых. Мало кто отважится жить в отшельничестве, пусть и на живописном берегу Атлантики. Я планировал делать упор на возможном расширении инфраструктуры этого района в будущем. Даже справки в мэрии навёл, воспользовавшись положением по случаю контракта с Гейтсом. Иногда стоит включать дальновидность и смотреть вглубь, а не на поверхность. Сегодня это пустырь, а через время – целый населённый пункт. Любой пёс когда-то был щенком. Здесь похожая аналогия. По этой причине и зашкаливает уверенность в успехе сделки.
Торможу перед коваными воротами высотой в этаж и беру телефон с собой в качестве фонарика. Открытую дверь мотает ветром, и у меня вспыхивает надежда. Зная местность по фотографиям, перехожу на бег по вымощенной тропе, насколько позволяют хлюпающие отяжелевшие кроссовки и пронизывающий ветрище. Ночью на улице стало совсем холодно, и я боюсь представить, как замёрзла Эсмеральда. Похоже, генератор вышел из строя, обесточив всю территорию, а это паршивая новость. Без электричества электроника блокирует все входы и выходы дома специальными магнитами, и по коду внутрь не попасть. Взбегаю по лестнице на веранду, и хруст стекла под подошвами заставляет посмотреть вниз. Шквалистый ветер забрасывает потоки дождя и сюда, размывая стекляшки по дощатому полу. Взгляд чуть правее, и я распознаю источник: разбитое панорамное окно, возле которого валяется хромированный стул. Включаю фонарик на телефоне и замечаю рядом кожаную куртку Элизы.
– Элиза! – мой оклик тонет в свисте бури.
Пробираясь через образовавшийся проем, стараюсь не зацепиться за торчащие осколки. На одном из них обнаруживаю капли крови и каменею, понятия не имея, чего ждать. По сравнению с улицей в холле теплее и, что немаловажно, суше. Очутившись в помещении, двигаю на отдалённое бряканье. По пути проверяю выключатель, убеждаясь в отсутствии света.
– Ты здесь… – произношу с нескрываемым облегчением, увидев, как Смуглянка склонилась над раковиной, держа ладони под струёй воды.
На этих словах она взвизгивает и, схватив разделочный нож со стола, направляет его в меня.
– Эй, это я. – Поднимаю руки вверх и вымучиваю одну из своих улыбок.
На левом боку виднеется полоска пластыря. Должно быть, и с поиском аптечки справилась. Только теперь, найдя её живой, выдыхаю.
Беспокойство схлынуло, как при отливе, и у меня получается, наконец, трезво мыслить. Элиза стоит, не изменив позы, в одном лифчике и трусах. Избавилась от холодной и сырой одежды? Странно, что не догола. Уверен, её бельё тоже не сухое. Я провёл на улице в общей сложности минут десять, и этого с лихвой хватило, чтобы вымокнуть полностью.
Неуместно ухмыляться, учитывая обстоятельства, но всё равно этим занимаюсь. Либо стихший адреналин так влияет на психику, либо присутствие невредимой Эсмеральды. Или и то, и то вместе.