Стерва будто голыми руками выжимала воду из камня, пока произносила простое «you», поэтому я на автомате воспринял его не как вежливое обращение, хоть это и противоречило возвышенному: «Мистер Кинг». С таким же успехом она могла бы сказать: «Мистер Ублюдок».
Развернувшись на каблуках, Элиза срывается к себе, с размаху закрывая дверь. Если бы не качественные доводчики, мы с Блэйком оказались бы погребёнными под горой триплекса.
Видно, кнопка на её аппарате осталась нажатой, так как почти сразу из динамика селектора раздаётся: «Svoloch’!» Вряд ли это признание в любви на русском.
Наблюдаю, как мисс Королев выхватывает из шкафа короткую кожаную куртку, и совесть мгновенно начинает царапать с внутренней стороны рёбер. Надеюсь, печка в её Тойоте работает исправно. Предупреждающее откашливание друга напоминает о его присутствии, и я поворачиваюсь к нему:
– Пиши адрес студенток.
***
Элиза
«Стоило его фотку в мантии поставить между резиновыми членами. Там ему самое место!»
«Или подсыпать в кофе кошачье средство от течки! На одном женском форуме вычитала, что оно может снизить потенцию».
«Угораздило же втрескаться в этого напыщенного индюка!»
«Биполярник чёртов. Что за шиза в него вселилась? Каким мерзавцем нужно быть, чтобы отправить меня в такую нелётную погоду за сто пятьдесят миль от Манхэттена?».
«А с каким лицом Кинг оповестил о вечеринке? Будто носом в коровью лепёшку ткнул, мол, смотри: я нарасхват. Не ты, так другая…»
Это лишь часть монолога, которым я крыла Кинга в мыслях половину пути до Спрингса.
Ох, как я сейчас понимаю Бренду…
Есть один плюс в этой поездке: свидание с Виктором сорвалось. Я не собиралась с ним встречаться, но вчера после работы он припёрся к офису с букетом розовых роз и вручил их в присутствии матери. Мне было жутко неудобно отшивать его, и я решила из уважения к Аманде согласиться на свидание. Парень, конечно, не подозревал, что оно будет единственным. И не только из-за моей любви к белым лилиям, а не розам (о моих предпочтениях Вик знать не мог). Утром он прислал фото с демонстрацией необъятных банок из мышц на бёдрах. Спортивные шорты были намеренно присборены до паха для пущего эффекта, а пресс напряжен так, что об его выпуклые кубики можно натереть морковку. Увлечение бодибилдингом похвально, но нарциссы – не мой типаж. Я не готова соревноваться с зеркалом за внимание мужчины и делить с ним гель для волос.
Да и не до свиданий сейчас. Я запуталась в себе, в своих чувствах, в своих намерениях. Но, спасибо Мэтту, свинским поведением в офисе он разрешил мои внутренние метания, развеяв фантазии о его сильной симпатии ко мне. Обычно я не романтизирую ловеласов, но Кинг сам дал много поводов думать иначе.
Карта осадков – такая же врушка, как и я. Порывы усиливающегося ветра хлещут дождём по лобовому стеклу. Дворники плохо справляются с потоками воды, вынуждая сбавить скорость. Небо заволокло тучами, отчего ночь опустилась на землю раньше на пару часов. Почти восемь, и я опаздываю, а предупредить никого не могу из-за отсутствующей связи.
По обеим сторонам дороги простирается высокий лес, заключающий Тойоту в свой чернеющий тоннель. Ни встречных, ни попутных машин не наблюдается миль семьдесят. Естественно, больше дураков нет.
В довесок ко всему, я безумно хочу есть. В последнее время я вернула не только прежний дострессовый аппетит, но и былые округлости. Надо бы попридержать коней, но у меня так мало радостей в жизни, что лишать себя вдобавок и еды – настоящее кощунство.
Если бы на кону не стоял мой бизнес, хрена с два я отправилась бы в эту поездку!
Проглоченная в офисе гордость распирает горло до удушья.
Выдыхаю тяжесть свалившихся невзгод, стараясь успокоиться, но обида всё равно продолжает стягивать удавкой, образуя в носоглотке слезливый ком.
Мэттью, наверное, притащился на тусовку. Попивает себе пиво, обвесившись гирляндами из пятничных подстилок, а потом переспит с одной из них. При мысли об этом в пустом желудке закручивается желчная горечь. Знаю, мы ничего друг другу не должны. Он вправе делать что угодно. И я сама собиралась на свидание, разве не так? Но я не планировала с Виктором даже целоваться, а Кинг сто процентов зайдёт далеко. В его насмешливом тоне отчётливо читались намерения на вечер. Какого чёрта этот факт так ранит?
– Какого чёрта?! – выкрикиваю я вслух, сдавливая руль, и в этот самый момент вижу, как из темноты в мою сторону летит что-то куда более тёмное и длинное.
Оно неумолимо приближается, и из-за плохой видимости я не сразу соображаю, что это огромное дерево, падающее прямо поперёк дороги. В смертельном испуге вдавливаю ногу в педаль тормоза, и Тойоту начинает вращать по скользкому асфальту, будто запущенную юлу. Меня швыряет из стороны в сторону, но я вцепляюсь в руль железной хваткой. Отчаянный скрежет машины, пытающейся удержаться на этом чёртовом катке, врывается в надрывные слова Пинк, поющей из динамиков: