Королева разрушенных империй полностью

— Ты еще не освоила свою силу, Лу. Мы даже не знаем, на что ты способна. Да, ты можешь погрузить чей-то разум во тьму или поймать мысли, но у тебя нет меча для защиты. Один точный удар — и ты можешь лишиться рук. Или хуже, — Ашен наклоняется ближе, не отрывая глаз от моих. Дым клубится за его спиной, когда крылья разворачиваются в искрах. Он достает из кармана кулон, некогда висевший на шее Эшкара, и вкладывает золотой квадрат мне в ладонь. — Он подходит к пьедесталу в Тронном зале. Если доберешься до «Kur», откроешь коридоры и впустишь гибридов. Сможешь призвать их прямо к себе.

— Ашен…

— Пожалуйста, Лу, — пламя в его глазах чернеет. Его отчаяние переполняет меня, окутывает, как одеяло. — Я не вынесу, если тебя убьют. Но ты достаточно сильна и храбра, чтобы бежать. Я буду умолять тебя на коленях, если потребуется.

Глядя на него, я снова вижу вспышку из его прошлого: как он умолял Давину бежать. Его гнев, когда она отказалась. Горе, когда он почувствовал, как она ускользает, унося в утробе тайну. И в этот миг я понимаю: не могу отказать.

Киваю, сдерживая подступающие слезы.

Ашен наклоняется и крадет один стремительный, жгучий поцелуй, прежде чем отстраниться. В тот момент, когда его рука покидает мою кожу, внизу раздается грохот. Слышу топот сапог по земле, лязг оружия. Отчаяние Ашена смешивается с моим страхом, почти сбивая с ног.

— Задняя дверь, Лу. Беги. Я найду тебя.

— Знаю. И принеси одежду, черт возьми. Надоели эти обноски, рваные мантии и рубашки впятеро больше моего размера, а ты всегда выглядишь… идеально, как Жнец, — ухмыляюсь, с театральным взмахом руки в его сторону. Но улыбка исчезает так же быстро. — Я люблю тебя, Ашен.

— Я тоже люблю тебя, моя Лу. Иди.

Последний взгляд — и мы разворачиваемся, бежим в противоположные стороны.

Я скольжу по узкой извилистой тропе среди папоротников к дальнему концу оранжереи. Надеваю цепь с кулоном на шею, приоткрываю дверь, прислушиваясь к тишине ночи. Босые ступни почти бесшумны, когда я несусь по тропинке к разрушенной подпорной стене.

Звуки битвы поднимаются по зданию, ближе к комнате, которую я только что покинула. Слышу крики, но не могу различить голос Ашена, хотя напрягаю слух, пытаясь уловить его низкий тембр. В это время я карабкаюсь по стене, где меж камней цепляются тенистые лозы.

Я почти на вершине, когда раздается жуткий вой Уртура. Он заполняет все вокруг, сотрясает пульс. Замираю, поворачиваю голову на звук. Мгновение тишины. Затаив дыхание, вцепляюсь в стену, пытаясь унять биение сердце. Лязг металла. Крик. Вой. Грохот. Звон разбитого стекла. Грудь сжимается, когда ветер доносит запах крови.

— Черт… — шепчу. Мой голос перекрывает свист и глухой удар в камень рядом с рукой.

Серебряная стрела.

Черт, черт, черт!

Цепляюсь за стену, пока еще две стрелы вонзаются рядом. Переваливаюсь через край, приземляюсь в темноту и туман, зажатую между стеной позади и острыми скалами по бокам. Впереди лишь узкий путь.

Я бегу.

Ныряю между выступами камней, пугаю мелкое существо — оно шмыгает вверх по утесу. Колючие ветви хватают за ноги, оставляя кровавые царапины. С каждым шагом запах моря и серы становится сильнее.

Чувствую приближение ползунов к дому и прошу их лишь об одном. Не знаю, слышат ли они меня, как я их, но прошу. Снова и снова.

Спасите Ашена.

Сзади слышу две пары шагов. Оружие скребет по камню. Стрела пролетает сквозь туман — я пригибаюсь, не сбавляя темпа. Она звонко ударяется о скалу, когда я пробегаю мимо.

Шаги становятся громче. Кто бы ни преследовал меня, он быстрее. Не оглядываюсь. Бегу изо всех сил, сжимая стрелу.

Впереди море бьется о скалы. Туман редеет. Тропа расширяется, открывая вид на Черное море внизу — маслянистые волны исчезают в пелене тумана у горизонта, в бесконечной ночи.

— Взять ее!

Еще одна стрела пролетает мимо, исчезая за обрывом, затем другая. Одна вонзается мне в ногу, застревая в бедре, но я не останавливаюсь. Вырываюсь на площадку. С разбегу бросаюсь с обрыва.

Последняя стрела рассекает шею, развевая прядь спутанных волос, которые трепещут, как знамя, на ветру.

И я падаю.

Вижу вспышку: сестра Аглаопа. Все еще чувствую ее руки на груди, когда она толкнула меня в другое море.

Но сейчас я лечу, падаю лицом к бездне, а не к умирающей сестре, чье тело рухнуло вслед за мной со скал Анфемоэссы. Нет, теперь я смотрю на черную воду, которая поднимается мне навстречу, будто не может дождаться, чтобы показать ужасы, скрытые под поверхностью.

В момент, когда пальцы ног касаются воды, я чувствую его.

Ад.

Удар о поверхность вырывает стрелу из ноги. Но эта боль — ничто. Ничто по сравнению с ледяной, маслянистой водой, сжимающей меня в карающем объятии.

Ад — это не огонь.