В итоге я застреваю позади Ашена и Эрикса, зажатая между огнем и боем у небольшой пекарни. Запах хлеба смешивается со смертью на улице. Я убиваю Нефилима, задерживающего мое продвижение, и меч еще описывает дугу в воздухе, когда внезапное тепло разливается у меня в животе. На мгновение, короче удара сердца, я вспоминаю битву с Ашеном, когда мы только встретились, тепло его руки на моем животе, когда он вытащил меня из схватки.
В следующее мгновение я задыхаюсь, лежа на брусчатке, живот пылает. Лишь когда срабатывает инстинкт, и я начинаю сбивать пламя, понимаю, что в меня попали зажигательным снарядом. Крик ужаса вырывается из губ, когда воспоминания о костре вспыхивают в сознании. Мне удается подавить их, потушив пламя, пожирающее доспехи, но момент растерянности дорого мне обходится.
Нефилим шагает сквозь огонь на дороге. Он размахивает булавой над головой. Я не вижу его лица за золотой маской, но знаю — его взгляд прикован ко мне. И знаю, что мне не уйти с его пути вовремя.
Он заносит булаву, когда та внезапно выскальзывает из его руки. Он спотыкается, замирает. Вокруг его горла сжимается ошейник из светящихся рун.
Нет, не ошейник.
Татуировки.
Рука моего мужа.
Враг хрипит, пытаясь вдохнуть. Его ноги отрываются от земли. Маска срывается с лица и падает в пламя на мостовую. Лицо Ашена возникает рядом с налитыми кровью глазами Нефилима, мелкие сосуды в белках лопаются от давления неумолимой хватки Жнеца.
—
Его пальцы впиваются в кожу, другая рука сжимает подбородок врага. Крик Нефилима тонет в клокотании. С ревом ярости и возмездия Ашен запрокидывает его голову назад и вырывает кусок позвоночника, кровь и клочья плоти разлетаются между нами, их густой жар гасит ближайшее пламя. Он швыряет голову в сторону с мокрым глухим звуком, другая рука сжимает окровавленный столбик костей.
— Если мы выживем, тебя ждет минет века, — шепчу я, пытаясь подавить дрожь в голосе.
Кожаные крылья Ашена расправляются, он бросает позвоночник, позвонки хрустят под его сапогом, когда он шагает ко мне. Вокруг нас взрываются огненные шары, и я сжимаюсь, прикрывая голову от пламени и искр, летящих со всех сторон.
— Все в порядке, вампирша. Я с тобой, — говорит Ашен, обхватывая мою дрожащую фигуру. Его крылья накрывают нас, как огнеупорное покрывало, горящее ядро приземляется на один из краев. Он крепче прижимает меня, когда я вздрагиваю и вскрикиваю, отпуская лишь на мгновение, чтобы сбить пламя, ползущее к нам под крылом.
— Я не могу, Ашен, — слезы текут по моим грязным щекам, звуки бушующего огня смешиваются с криками толпы, вспоминаю, как меня сжигали много лет назад. Горящая кожа. Плавящаяся плоть. Тлеющие волосы и угли, пожирающие тело. Я не могу отличить реальность от ужасных воспоминаний, от которых невозможно убежать. —
— Знаю, — говорит Ашен, прижимая меня к груди. Его крыло дергается, когда стрела пробивает кожу его крыльев, пригвождая к мостовой. — Обещаю, все будет хорошо. Это адское пламя, Лу. Оно не причинит мне вреда. И я не позволю ему тронуть тебя.
Не успевают слова слететь с его губ, как взрыв пламя ударяет ему в спину, жар и свет окутывают крылья, подсвечивая края чешуи. Он принимает удар, лишь слегка рыкнув.
— Ашен…
— Доверься мне, — он берет мое лицо в окровавленные ладони. —
Я молча качаю головой.
— Что никто не заслуживал возглавить Царство Теней больше тебя. Что оно никогда не казалось местом, где может быть свет, пока не появилась ты, — Ашен наклоняется и целует меня, стирая слезы с моих щек. — Они придут, — обещает он. — А я буду защищать тебя, пока они не появятся.
Время замедляется. Я считаю каждый оттенок в глазах Ашена — медные прожилки, багровые кольца, черное пламя. На наших лбах выступает пот от жары. Слезы смачивают ресницы, и Ашен стирает их пальцами. Мы дышим в унисон, медленно, как глубокие волны, наполняющие грудь. Огонь вокруг нас пылает за занавесом крыльев, но, по странной иронии, это укрывает нас от лучников вдалеке. Серебряные стрелы падают дождем сквозь пламя, но большинство просто звякает о камни.
Большинство.
В крылья Ашена вонзается еще одна стрела. Затем еще одна. Две новые пригвождают черную кожу к мостовой, дым расползается между нами, скрывая повреждения от моих глаз. Плечо Ашена опускается, когда стрела поражает его спину, кровь стекает по металлическим доспехам и капает мне на щеку, как слеза.
—
— Еще немного.
Я сжимаю его руку в своей, прижимая лоб к его лбу, когда в него попадает еще одна стрела. Он стискивает зубы от боли, и мое сердце разрывается.
— Я люблю тебя, Ашен, — говорю я, дым заполняет горло. — Я буду любить тебя каждую секунду тысячи жизней, — убираю руку с его щеки, и замешательство в его глазах сменяется осознанием, когда моя ладонь поднимается к его лбу.
— Нет, Лу…
